Алевтина Лебедева (Зайцева)

В деревне её недолюбливали. Не за злобу какую — злобы в Маньке отродясь не водилось, — а за тишину её пугающую. Сидит, бывало, на завалинке у покосившегося дома на отшибе, перебирает сухие травинки и смотрит не на дорогу, не на людей — а в лес, в самую чащобу, где еловые лапы смыкаются в черноту. И губы шевелятся, словно разговаривает она с кем-то невидимым. — Блаженная, — вздыхали бабы у