Сидорова Наталья

.....Свекровь привыкла заходить без спроса. .... В этот раз привычка подвела.....

Я поняла, что наш брак окончательно треснул по шву, когда не нашла на гладильной доске свой новый паровой утюг.
Тот самый, за двадцать тысяч, купленный с квартальной премии. До этого бесследно растворились итальянская капсульная кофемашина, дорогой тостер и мой любимый планетарный миксер.
— Гена, где утюг? — спросила я мужа, перебирая пустые вешалки в гардеробной.
— Какой утюг? — Гена даже не оторвался от экрана телефона, демонстрируя полное безразличие к моим бытовым проблемам.
— Ничего не брал, начальник! Век воли не видать! — радостно и с хрипотцой гаркнул с жердочки Яша.
Попугая жако мне подарили коллеги на юбилей. Я обожала эту серую бестию за способность поднимать настроение в самые паршивые дни. Гена птицу ненавидел лютой ненавистью, потому что Яша обладал феноменальной памятью на интонации и откровенно издевательским характером.
— Я эту пернатую дрянь когда-нибудь в форточку выкину, — процедил муж.
— Ты сама свой утюг куда-то засунула. Или сломала и забыла. У тебя вечно все горит и ломается.
— Клиника плачет! Санитаров! — тут же отозвался Яша, имитируя звук сирены скорой помощи.
Я молча выдвинула нижний ящик шкафа, куда Гена складывал свои инструменты. Там сиротливо лежала пустая коробка от моей кофемашины, пропавшей месяц назад. Тогда муж убеждал меня, что я забыла налить воду, сожгла мотор, и он лично отнес ее на помойку.
— Знаешь, я как-то мирилась, когда техника просто «уезжала на свалку». Но утюг мы купили три дня назад. Он даже «остыть» не успел.
— Ира, прекрати истерику из-за куска пластика! Тебе лечиться надо, у тебя паранойя.
В этот момент щелкнул замок входной двери. У Гены была очаровательная привычка давать ключи своей маме. Маргарита Павловна зашла в квартиру с видом владелицы контрольного пакета акций нашей жилплощади.
— Ирочка, а я вам полотенец купила, — свекровь бросила на пуфик две жесткие тряпки кислотного цвета.
— А то у тебя вечно вытираться нечем. Геночка, мальчик мой, а сделай маме кофе!
— Халява пришла! Открывай ворота! — мерзким скрипучим голосом возвестил Яша.
— У нас нет кофемашины, Маргарита Павловна. Она чудесным образом испарилась, — я прислонилась к дверному косяку.
— Сиротинушка! Обобрали до нитки! — вставил попугай, идеально копируя визгливые, страдальческие нотки самой Маргариты Павловны, когда она жаловалась на давление.
Гена дернулся в сторону клетки с явным намерением свернуть птице шею, но я преградила ему путь.
— А я себе шикарную машину купила, — невозмутимо парировала свекровь, стягивая перчатки и делая вид, что не замечает птицу.
— Капучино делает — сказка. И утюг взяла паровой, мощный. Надо себя баловать на пенсии, раз уж невестка угостить не может.
Я достала телефон и открыла банковское приложение.
— Какое удивительное совпадение. Мой утюг исчезает, а у вас появляется. И миксер мой пропал как раз накануне вашей знаменитой выпечки на Пасху. За сколько утюг брали, Маргарита Павловна?
— За свои кровные! — она гордо вздернула подбородок. — Накопила с пенсии и купила. В крупном магазине.
— Чеки покажете? А то у меня в приложении есть электронный чек на этот утюг. И серийный номер в гарантийном талоне, который лежит у меня в сумке.
Гена шагнул вперед, нависая надо мной. Дома он всегда превращался в диктатора, хотя на людях искусно изображал рубаху-парня и заботливого семьянина.
— Ты как с матерью разговариваешь? — зашипел муж. — Совсем берега попутала? Ну взяла она этот дурацкий утюг попользоваться, и что?
— Взяла попользоваться миксер, тостер, кофеварку и утюг? Без спроса? Пока меня нет дома? Это называется воровство, Гена.
— Не смей называть мою мать воровкой! — рявкнул он.
— Это и мой дом тоже! Что хочу, то и отдаю! Мы одна семья, а ты мелочная мещанка. Трясешься над своими железками!
— Пацан к успеху шел! Не фартануло! — загробным голосом прокомментировал Яша, щелкая клювом.
Маргарита Павловна мгновенно приосанилась, почувствовав надежную защиту сына.
— Вот именно. Я тебя, Ира, всегда считала меркантильной. Для родной матери мужа жалко какого-то утюжка. Мы с Геночкой всё в этот дом вкладываем, ремонт делали, а ты только копейки свои считаешь.
Я посмотрела на них. Два взрослых человека стояли посреди коридора и на полном серьезе оправдывали квартирную кражу высокими родственными чувствами. Внутри меня словно перегорел предохранитель.
Я спокойно подошла к вешалке. Сняла норковую шубу свекрови — ту самую, которую Гена купил ей в прошлом году, тайком сняв деньги с нашего общего накопительного счета.
На прошлой неделе свекровь велела ему сдать шубу в химчистку, потому что «мех после зимы устал», и как раз сегодня приехала забрать её — свеженькую, вычищенную, заботливо оплаченную опять не ею.
— Ира, ты что делаешь? — свекровь напряглась.
Я молча свернула меха и сунула их в большой пластиковый пакет из супермаркета.
— Раз у нас все общее и каждый берет, что хочет, без спроса, — ровным тоном произнесла я, — то шубу я забираю. Как раз компенсация за технику. Завтра продам на «Авито».
Гена бросился ко мне, пытаясь вырвать пакет.
— Отдай! Ты совсем ненормальная?
Я отступила на шаг и достала из кармана куртки перцовый баллончик, сняв его с предохранителя.
— Только тронь.
Гена замер. Его показная агрессия испарилась, оставив только растерянность трусливого человека, привыкшего к безнаказанности.
— Ты не посмеешь, — неуверенно пискнула Маргарита Павловна, бочком продвигаясь к входной двери.
— Вы методично выносили мои вещи. Вы обесценили мой труд. Ты, Гена, покрываешь воровство в собственном доме и пытаешься сделать из меня сумасшедшую.
— Ирочка, ну зачем же так горячиться, — резко сменила тон свекровь, заискивающе заглядывая мне в глаза и глядя на пакет со своей драгоценной шубой.
— Это же просто техника… Мы все вернем. Обязательно! Завтра же привезем обратно, все в целости и сохранности.
— Явка с повинной! Смягчает наказание! — выдал Яша голосом диктора из криминальных хроник.
— Никаких «завтра», Маргарита Павловна, — я холодно улыбнулась.
— Прямо сейчас. Гена садится с вами в машину, вы едете к вам домой, собираете мою кофемашину, миксер, тостер и утюг, и везете обратно. У вас есть ровно полтора часа на дорогу туда и обратно. Шуба подождет вас здесь, как заложница.
— Ира, ты в своем уме?! Я никуда не поеду на ночь глядя! — возмутился муж.
Я потрясла баллончиком.
— Поедешь, Гена. Иначе я вызываю полицию, показываю чеки, камеры с подъезда, где твоя мама выходит с коробками, и пишу заявление о краже. Группой лиц по предварительному сговору.
Гена побледнел. Маргарита Павловна схватила его за рукав:
— Геночка, поехали быстрее, она же совсем чокнутая! Привезем ей эти железки, пусть подавится!
Они выскочили за дверь, громко топая по лестнице.
— С вещами на выход! Освободите камеру! — проорал Яша, перелетая на люстру.
— Именно этим мы сейчас и займемся, моя хорошая птичка, — кивнула я.
Полтора часа — это очень много, если действовать быстро. Я достала с антресолей самые большие мусорные мешки. В первый полетели Генины костюмы вместе с вешалками.
Во второй — его хваленая коллекция кроссовок. В третий — рыболовные снасти, приставка и все джойстики, ноутбук и бритвенные принадлежности.
Я работала как конвейер. Никакой жалости. Только холодный расчет. Закончив, я вытащила все семь мешков на лестничную клетку, аккуратно сложив их возле стены, чтобы не мешали проходу.
Через час и двадцать минут лифт звякнул. Я открыла дверь до того, как они успели вставить ключ.
Гена и Маргарита Павловна стояли на площадке, тяжело дыша. В руках у Гены были коробки с миксером и кофемашиной, а свекровь прижимала к груди утюг и тостер. Они победно смотрели на меня, явно ожидая, что сейчас их пустят в дом, напоят чаем и инцидент будет исчерпан. Гена даже сделал шаг вперед.
Я резко выставила ногу, блокируя дверь.
— Ставьте всё на пол в коридоре, — скомандовала я.
Они послушно сгрузили технику за порог моей квартиры. Я тут же выкинула в подъезд пакет с норковой шубой. Маргарита Павловна с писком поймала его на лету.
— Ну все, инцидент исчерпан, Ира. Хватит дурью маяться, пусти в дом, я устал, — Гена попытался протиснуться мимо меня.
Я с силой толкнула его в грудь обратно на лестничную клетку.
— Инцидент исчерпан. Мое имущество вернулось ко мне. А вот твое, Гена, ждет тебя вон там, — я махнула рукой на гору черных мусорных мешков, сиротливо жмущихся к стене.
— Завтра подаю на развод.
До Гены не сразу дошел смысл сказанного. Он переводил взгляд с меня на мешки и обратно.
— В смысле?! Ира, ты не имеешь права! Это моя квартира тоже! Я сейчас полицию вызову! — заверещал он.
— Вызывай. Квартира куплена до брака моими родителями. Ни копейки твоей здесь нет.
—А ремонт мы делали на мои личные накопления для будущего декрета. Так что… скатертью дорога. Маргарита Павловна, забирайте своего мальчика туда, где ему рады. И полотенца свои кислотные не забудьте.
Я бросила две жесткие тряпки прямо в лицо остолбеневшему мужу.
Когда за ними захлопнулась дверь, Яша спустился на нижнюю жердочку и выдал:
— Свобода попугаям!
Я рассмеялась, чувствуя, как с плеч свалилась бетонная плита, которую я таскала последние три года.
Если кто-то настойчиво выщипывает вам перья, прикрываясь высокими чувствами и семейным долгом — не ждите, пока останетесь совсем голой.
Ощипанные птицы, может, и не летают, зато из вырванных перьев получается отличный инвентарь.
Села на древнее транспортное средство из прутьев — и полетела в новую свободную жизнь....