Лариса Милованова

В тихом немецком городке, где жизнь течёт размеренно и без оглядки на московские скандалы, живёт человек, чьё имя сегодня вспоминают разве что самые преданные архивариусы отечественного шоу-бизнеса. Леонид Ярошевский. Джазовый музыкант. И, между прочим, первый супруг той самой Валерии, которую страна десятилетиями привыкла жалеть, возносить и приводить в пример как женщину, вырвавшуюся из лап тирана. Слёзы, боль, золотая клетка - всё это мы слышали сотни раз. Но тридцать лет спустя Ярошевский решился заговорить. И его версия событий, изложенная сначала в редких интервью, а затем и в книге с говорящим названием «Валерия: Паровоз из Аткарска», заставляет взглянуть на биографию звезды под совершенно иным углом. Без привычной позолоты страданий. Саратов, середина восьмидесятых. Ярошевскому двадцать пять, он уже локальная легенда. Его джаз-бэнд гремит по области, собирает аншлаги, а инструменты звучат свежо и дерзко. Не хватает лишь мощного, нестандартного женского вокала. И однажды на како

Её имя знают и студенты, и те, кто давно вышел на пенсию. Татьяна Черниговская – доктор биологических наук, профессор, нейролингвист, одна из тех, кто умеет говорить о самом сложном так, что слушатели забывают о времени. В её словах нет заумной «научной мантры», наоборот – они полны жизни, метафор и даже юмора. Ей 78, но она сама – лучший пример того, что мозг действительно можно держать в форме до старости. Взгляд – ясный, голос уверенный, энергия – такая, что в зале не зевают даже студенты, привыкшие к смартфонам, а взрослые люди потом ещё долго пересказывают её лекции своим друзьям. «Создатель вложил нам в голову мозг, который можно сравнить только со Вселенной», – говорит она. И в этот момент кажется, что речь идёт не о сухих нейронах, а о поэзии человеческого существования. Развенчание мифов «Нервные клетки не восстанавливаются» – это выражение повторяют до сих пор, как заклинание. Черниговская только усмехается: «Я вообще не понимаю, откуда это взялось. Мы с коллегами до сих пор