Татьяна Селеменева

Дача досталась Марине от дальней родственницы — троюродной тётки, которую она и видела-то пару раз в жизни. Когда нотариус зачитал завещание, Марина не поверила своим ушам: участок в двенадцать соток, старый, но крепкий дом, баня, яблоневый сад. Всё это великолепие находилось в часе езды от города, в тихом посёлке с поэтичным названием Заозёрье. Тётка, которую родня считала «с приветом», взяла и отписала всё именно ей — дальней племяннице, которую видела только на семейных похоронах. — Она всегда была странной, — сказала мать, когда Марина поделилась новостью. — Сестра моя двоюродная, Клавдия. Всю жизнь одна прожила, ни мужа, ни детей. В огороде своём копалась с утра до ночи. Говорили, она с землёй разговаривает. Представляешь? С землёй. Как с живой. Марине было всё равно, с кем там разговаривала покойная тётка. Ей было тридцать девять, она только что пережила тяжёлый развод, оставивший её без квартиры (бывший муж оказался тем ещё дельцом и отсудил всё, что можно), и теперь ютилась в