Алексей Калашников

Слова упали в тишину кухни тяжело, как мешки с цементом. Валерий смотрел на мать, Антонину Петровну, и не мог понять, шутит она или всерьез решила перечеркнуть последние пятнадцать лет его жизни одной фразой. За окном промозглый ноябрь хлестал дождем по стеклам старого дома — того самого дома, крышу которого он перекрывал прошлым летом, надрывая спину. — Мам, повтори, — голос у него сел, став хриплым и чужим. Антонина Петровна нервно оправила передник, избегая встречаться с ним взглядом. Она взяла со стола чашку, отпила остывший чай и, наконец, посмотрела на него. В её глазах была та упрямая, чуть виноватая, но железобетонная уверенность, которую он знал с детства. — Дом я переписала на Сережу, — сказала она тверже. — У него дети, Валера. Ему нужнее. А ты… ты сильный, ты себе еще заработаешь. И не смотри на меня так волком. Валерий медленно опустился на табурет. Он не был волком. В этот момент он чувствовал себя побитой собакой, которую кормили обещаниями, а потом выставили за порог. Т