Рыжий Кот

В каждом времени есть свои символы силы. Но найти фигуру, которая умеет так тихо и глубоко говорить о жизни, почти без пафоса, – редкость. Алиса Фрейндлих как раз такая. В ней есть что-то от теплой лампы в пустой квартире, которая загорается даже в самые тяжёлые годы. Она не кричит, не требует внимания, но её слова остаются в памяти. Детство Алисы прошло в блокадном Ленинграде, и эти годы оставили в ней отпечаток на всю жизнь. Холод, голод, очереди за водой, лишение детства – всё это формировало не только характер, но и ощущение мира. Маленькая Алиса вспоминала: «Мы ели крохотные кусочки хлеба по расписанию. Этому нас учила бабушка. Благодаря ей и выжили». Добавьте к этому немецкие корни, когда слово «немец» звучало почти как приговор, и поймёте, почему в её взгляде чувствуется такая осторожная глубина. Это не маска – это выживание и умение видеть людей насквозь. Неудивительно, что одна из её самых узнаваемых ролей – Людмила Калугина из «Служебного романа». Скромная на первый взгляд, н

В каждом времени есть свои символы силы. Но найти фигуру, которая умеет так тихо и глубоко говорить о жизни, почти без пафоса, – редкость. Алиса Фрейндлих как раз такая. В ней есть что-то от теплой лампы в пустой квартире, которая загорается даже в самые тяжёлые годы. Она не кричит, не требует внимания, но её слова остаются в памяти. Детство Алисы прошло в блокадном Ленинграде, и эти годы оставили в ней отпечаток на всю жизнь. Холод, голод, очереди за водой, лишение детства – всё это формировало не только характер, но и ощущение мира. Маленькая Алиса вспоминала: «Мы ели крохотные кусочки хлеба по расписанию. Этому нас учила бабушка. Благодаря ей и выжили». Добавьте к этому немецкие корни, когда слово «немец» звучало почти как приговор, и поймёте, почему в её взгляде чувствуется такая осторожная глубина. Это не маска – это выживание и умение видеть людей насквозь. Неудивительно, что одна из её самых узнаваемых ролей – Людмила Калугина из «Служебного романа». Скромная на первый взгляд, н