Сергий Савиченко

Однажды охранники колымского лагеря написали в рапорте, что заключённый Туманов использовал при драке металлическую гирю. Иначе объяснить случившееся они не могли. Туманов попросил их подойти к печи и одним ударом кулака разрушил кладку. Гири у него не было. Никогда не было. Было кое-что другое. Вадим Туманов родился 1 сентября 1927 года в Белой Церкви на Украине. Семья вскоре перебралась на Дальний Восток, и море стало для него первым языком. В юности он прошёл путь от комсомольца до штурмана Тихоокеанского флота — биография, которая в другое время могла бы сложиться в ровную советскую карьеру. Но история любит точки невозврата. В 1948 году в Таллине Туманов подрался с несколькими матросами. Причины той драки уже не имели значения — в послевоенном СССР умели лепить обвинения из чего угодно. Статья, срок, этап. Колыма. Так штурман превратился в заключённого. И началась другая история — гораздо более длинная. За пять лет он предпринял пять попыток бегства. Каждый побег заканчивался пои

Она сидела на тюремной койке и кричала то, что другие не решались даже подумать про себя. Сталин прислал человека с предложением: откажись от своих слов — и останешься жить. Она вскочила и закричала в ответ: «Говорила и буду говорить до самой смерти. Никогда не откажусь». Это не выдуманная сцена из романа. Это 1941 год. И женщина, которая так ответила, несколько лет до этого сидела за соседним столом с самим Сталиным — в качестве его личного секретаря. Варсеника Каспарова — имя, которое история почти стёрла. В России её называли Варварой. Армянка из Шуши, города в Нагорном Карабахе, она родилась в 1888 году в эпоху, когда женщине полагалось молчать вдвойне: и как женщине, и как представительнице народа без государства. Молчать она так и не научилась. В шестнадцать лет она уже состояла в РСДРП — партии, которая тогда была не карьерным лифтом, а прямой дорогой к каторге. Это был 1904 год, до первой революции оставался ещё год, и каждое собрание могло закончиться арестом. Она выбрала это

Он читал людей как открытую книгу. Видел параною там, где другие видели величие. Видел зависимость там, где другие видели силу воли. За 70 лет Владимир Бехтерев стал главным знатоком человеческого мозга в стране. И именно это его погубило. На следующий день после того, как он поставил один негласный диагноз, великий психиатр был мёртв. Врачи написали в заключении: «паралич сердца от кишечного расстройства». Якобы отравился консервами. Один из самых известных врачей России — отравился консервами. В это поверили немногие. И у этого недоверия есть весомые основания. Но сначала — о том, как мальчик из вятской глубинки стал человеком, которого боялись сильные мира сего. Владимир Бехтерев вырос в семье мелкого чиновника в Вятской губернии. Отец умер рано, денег в семье почти не было. В Петербург будущий учёный добирался самостоятельно, на пароходе, целую неделю — с чемоданом, амбициями и смутным планом поступить в университет вслед за старшим братом. Планы сразу пошли не так. Реформа образо

Знаете, что самое забавное в истории? Она любит показывать, как самые уверенные в себе люди с завидной регулярностью проигрывают тем, кого они считали ниже своего достоинства. Вот, скажем, компания блестящих революционеров, которые вершили судьбы мира в двадцатые годы. Мы привыкли думать о них как о монолитной гвардии, но если присмотреться — это был сериал с элементами комедии. Особенно мне нравится история Григория Зиновьева. Человек, который семь лет возглавлял Коминтерн, считался одним из четырех-пяти «политических мозгов» партии — и при этом смотрел на Сталина свысока. Он подшучивал над его статьями, называя их примитивными, сухими, страдающими тавтологией. Как говорится, «острил, пока мог». Но Сталин, которого так пренебрежительно оценивали, оказался обладателем недюжинного чутья на слабости противников. Он видел в Зиновьеве человека, который сломается под давлением. И, надо признать, в конечном счете оказался прав. Любопытно, что Зиновьев и его верный соратник Лев Каменев были п