Сергий Савиченко

Март 1985 года. Член Политбюро, один из претендентов на пост Генерального секретаря ЦК КПСС узнаёт о смерти главы государства... по телевизору. Не от коллег. Не по прямой линии связи. Из программы новостей. Это не случайность. Это сигнал — ясный и беспощадный. Партийная игра уже сыграна без него. Пока Григорий Романов добирался из литовской Паланги в Москву, пересаживаясь на вокзале в Вильнюсе — потому что самолёт вылетать не торопился — будущее страны уже было предрешено. Но кто такой этот человек? И почему историки до сих пор спорят: могла ли Россия пойти совершенно другим путём, окажись он на шаг расторопнее своих соперников? Деревня Зихново Новгородской губернии. 7 февраля 1923 года. Гриша — самый младший из шести детей в простой крестьянской семье. Никаких связей, никакого капитала, никакого «нужного» происхождения. Только голова и характер. В 1938-м он уезжает в Ленинград поступать в судостроительный техникум. Учится блестяще. Потом грянула война — и дипломом пришлось подождать.

Много лет не утихают споры вокруг личности Дмитрия Григорьевича Павлова, советского генерала, расстрелянного в самом начале Великой Отечественной войны. Но в чем он на самом деле виноват, а в чем нет? Давайте разбираться подробно. На командующего Западным фронтом, по сути, повесили все обвинения за поражения первых дней войны. Но действительно вся вина лежала на нем одном? Помните знаменитый фильм "Битва за Москву"? Там в подробностях показана оперативно-тактическая игра на картах, состоявшаяся в декабре 1940 года. Тогда Павлов командовал Западным особым военным округом, а Жуков - Киевским. Тогда Павлов проиграл, и почти такое же поражение наши потерпели в июне 1941 года. В фильме Жуков обвинил Павлова в том, что тот своевременно не вывел две армии с Сувалкского выступа. Если изучить документы, то войска в Сувалкском выступе приказал оставить не Павлов, а нарком обороны маршал Тимошенко. Согласно его приказу №003 мехкорпуса 3-й и 10-й армий должны были овладеть Сувалками к 24 июня. Эт

28 июня 1941 года немцы вошли в Минск. За шесть дней с начала войны Западный фронт был фактически уничтожен. В двух котлах — у Волковыска и у Минска — оказались окружены дивизии трёх советских армий. Уничтожено одиннадцать стрелковых, шесть танковых, четыре моторизованные и две кавалерийские дивизии. Потери убитыми, пропавшими без вести и пленными превысили триста тысяч человек. Командующий Западным особым военным округом был арестован и расстрелян вместе с рядом своих высших офицеров. Командующий авиацией округа не стал дожидаться суда: узнав о потерях авиации в первый же день войны, он застрелился. Разгром Западного фронта занял в советской, а затем и в российской историографии особое место — наряду с гибелью армии Самсонова в Пруссии в 1914 году как хрестоматийный пример военной катастрофы. Удобнее всего было найти виновного — и он был найден. Расстрел командующего как бы закрывал вопрос: некомпетентный, плохо подготовленный, выдвинувшийся благодаря репрессиям генерал не справился

В октябре 1935 года советское правительство учредило звание, которое в иерархии стояло выше маршала. Комиссар государственной безопасности первого ранга. Таких людей было всего восемь за всю историю СССР. Всего восемь. Семеро из них были расстреляны. Это не совпадение. Это закономерность. И она говорит о советской эпохе куда больше, чем любой учебник. История этих восьми людей — это история о том, как система, которую ты строишь своими руками, в конце концов смотрит на тебя как на следующую цель. Они знали, как работает эта машина. Они сами её собирали. Деталь за деталью, допрос за допросом, расстрельный список за расстрельным списком. И именно это их не спасло. Это их погубило. Начнём с самого начала. 7 октября 1935 года Совет народных комиссаров подписывает постановление о специальных званиях для высшего начальствующего состава Главного управления государственной безопасности НКВД. В этой иерархии появляется комиссар государственной безопасности первого ранга — аналог воинского зван

Говорят, революцию делают народные массы. Но профессиональные военные знают: массы — это шум. Операцию делают специалисты. Октябрьский переворот 1917 года вошёл в историю как триумф большевиков. Ленин, Троцкий, пламенные речи, залп «Авроры», штурм Зимнего. Красивая легенда. Почти театральная. Вот только театру нужен режиссёр. И режиссёр здесь был. Просто его имя вы в учебниках не найдёте. Задайте себе простой вопрос: как кучка революционеров без военного образования смогла провести одну из самых чистых и почти бескровных операций захвата власти в истории? За одну ночь — почтамт, телеграф, мосты, вокзалы. Всё работает, никто не сопротивляется, 200-тысячный Петроградский гарнизон стоит смирно. Это не революционный порыв. Это военная профессия. Сам Ленин в ту ночь не руководил ничем конкретным. Он объявил о совершившейся революции ещё до того, как проверил выполнение хоть одной задачи. Военно-революционный комитет под руководством Троцкого заседал и призывал. С чем и справился блестяще.

В огромном архиве несбывшихся надежд и кровавых ошибок двадцатого столетия лежит документ, который и сегодня, спустя век, обжигает своей ледяной проницательностью. Это знаменитая «Записка» Петра Николаевича Дурново. Перенесёмся в февраль 1914 года. Петроград ещё живёт мирной жизнью, балы сменяются театральными премьерами, а в воздухе витает тот обманчивый покой, что всегда предшествует катастрофе. Именно в этот момент, за полгода до роковых выстрелов в Сараево, старый сановник, бывший министр внутренних дел и лидер правых в Государственном совете, кладёт на стол Императора Николая II меморандум. Пётр Николаевич Дурново, прошедший жёсткую школу управления в революционные 1905–1906 годы, обладал умом холодным и циничным. Он видел, как шатается государственный фундамент, знал цену народным волнениям. После отставки возглавил правую группу в Государственном совете и оставался на этом посту до самой смерти в сентябре 1915 года. Его называли «человеком замечательно умным», «гениальных способ