Светлана Кузнецова

Валентина ждала мужа с деньгами за картошку, а он привёз незнакомую беременную женщину. Вся деревня судачила, а правду Степан рассказал только через месяц, и она перевернула всё с ног на голову. Валентина три дня пекла пироги, потому что ждала мужа с деньгами. Степан уехал в город продавать картошку и яблоки, всё, что уродилось за лето на их шести сотках да на колхозном поле, которое он взял в аренду после того, как колхоз развалился. Крыша над кухней текла второй год, и Валентина уже присмотрела в райцентре шифер, только денег вечно не хватало. Она стояла у окна и смотрела на дорогу, когда услышала мотор УАЗа. Машина въехала во двор, поднимая пыль, и остановилась криво, будто Степан спешил. Он вышел первым. Постоял у капота, снял кепку, вытер лоб рукавом. И только потом обошёл машину и открыл дверь с другой стороны. Валентина выронила полотенце. Из машины вышла женщина. Худая, лет тридцати пяти, в городском пальто нараспашку, из-под которого выпирал живот. Волосы рыжие, крашеные, отро

Колодец за ночь затянуло, и Таисья сбила лёд пешнёй, прежде чем опустить ведро. Лёд был молодой, в палец, и пешня прошла его с одного удара. Внизу чёрно блеснуло. Она вытянула бадью, перелила в своё ведро, оцинкованное, и понесла к дому, отставив руку. Мороз стоял вторую неделю и держался ровно, без ветра. Снег на улице лежал нетронутый до самой поскотины: чистить его стало некому и не для кого. Дом ушёл под снос. часть 1 У Кузнецовых окна были забиты крест-накрест горбылём. У Сысоевых крыльцо занесло по перила. Оба двора уехали в январе, сразу после комиссии, и оба взяли квартиры в Пановской. Комиссия приезжала одиннадцатого. Четверо в полушубках прошли по деревне за полтора часа, посчитали дворы, посчитали жителей, поглядели на школу, закрытую ещё в шестьдесят девятом, и уехали. Через неделю в конторе сказали: Ольхино утверждено. Сселение в течение двух лет, по мере готовности жилья. Таисья внесла ведро в сени и поставила на лавку. В избе было светло от снега и глухо. Свет не горел с