Мария Хромова (Масовец)

— ХОЗЯЙКА, У ВАС НАЙДЁТСЯ ПЕРЕКИСЬ? — ТИХО СПРОСИЛ МАЛЬЧИК У КАЛИТКИ. А КОГДА ОН ПРОТЯНУЛ ЕЙ СТАРЫЙ КОНВЕРТ, У НЕЁ ПОТЕМНЕЛО В ГЛАЗАХ… У Елены Викторовны был дом, про который в посёлке говорили по-разному. Одни — с уважением, другие — с завистью, третьи — с той ядовитой усмешкой, которой люди прикрывают собственную неудовлетворённость. Дом стоял чуть в стороне от центральной улицы, за высоким, но не глухим забором, с тёмно-зелёной калиткой, аккуратной дорожкой из плитки и клумбами, которые с весны до поздней осени цвели так, будто сами хотели доказать: даже в нашем суровом климате можно жить красиво, если очень стараться. Елена Викторовна и правда старалась всю жизнь. Не родилась она ни в достатке, ни в особой заботе. Муж умер рано, когда их дочери едва исполнилось тринадцать, и с того дня она тянула всё одна: и ребёнка, и маленький ларёк, с которого началось её дело, и долги, и проверки, и насмешки тех, кто ждал, что она обязательно сломается. Не сломалась. Выстояла. Из ларька выро

Николай Иванович, а для всех соседей просто дед Коля, любил начинать день с рыбалки. Вставал затемно, брал удочки, термос с горячим чаем и уходил на реку, что текла в полукилометре от его дома. Деревня, где он жил, называлась Бережки — небольшая, всего дворов тридцать, затерянная среди лесов и полей. Здесь Николай поселился десять лет назад, когда вышел на пенсию. До этого работал учителем в городе, преподавал историю в школе, а на старости лет потянуло на землю, к тишине, к природе. Жена ум..рла пять лет назад, дети выросли и разъехались: дочь в Москву, сын в Питер. Приезжали редко, звали к себе, но Николай отказывался. Как он оставит свой дом, свой сад, свою реку? Река в том месте делала излучину, вода текла медленно, и у старой ивы, склонившейся над водой, всегда клевало. Николай забросил удочку, пристроился на складном стульчике, глядел на поплавок. Утро выдалось тихое, туман стелился над водой, где-то перекликались птицы, в кустах возилась какая-то мелочь. Рыбаки знают: лучшее в