Максим Кожевников

Тридцать шесть лет назад, 15 августа 1990 года не стало Виктора Цоя. По этому случаю снова будут прослушаны затертые до дыр песни, из старых сундуков вынут набившие оскомину фильмы, а по телевизору снова расскажут о нем как о каком-то культурном феномене. А у фанатов случится очередное летнее обострение. Почему до сих пор люди слушают песни вполне обычного, в общем-то, артиста, не имевшего ни слуха, ни голоса, ни каких-то выдающихся музыкальных данных. Давайте об этом поговорим. Причин, на мой взгляд, несколько. Одна из них в том, что интерес к фигуре артиста во многом подпитывается искусственно, через масс-медиа. В итоге народ толпами валит на концерт «Кино» даже без ее лидера. Раскрутить любое событие в наш информационный век несложно. Но не будь этой шумихи, о Цое давно бы все забыли. Ибо ничего особенного в его песнях нет. Вторая причина – ностальгия. Те, кто до сих пор слушает эти песни, любят не Цоя, а свои воспоминания в нем. Многие с его песнями связывают какие-то события в жиз

Сорок лет прошло, а Цоя всё слушают. Не только те, кто застал его живым, — сегодняшние подростки открывают его песни, переслушивают, ставят на повтор. Как так вышло? Ведь эпоха совсем другая, звук другой, ритм жизни другой. А он всё равно звучит свежо. Дело не в том, что он рано ушёл, и не в том, что его запрещали или, наоборот, возвели в культ. Дело в чём‑то более простом и одновременно более редком: Цой был абсолютно честным. Он не пытался казаться умнее, круче, глубже, чем был. Он просто брал гитару и говорил о том, что болит у каждого, — о любви, о страхе, о том, что внутри пустота, о желании вырваться из серых будней. И говорил так, что любой слышал в этих словах себя. Его песни не были политическими лозунгами. Даже «Перемен» — это не гимн перестройке, как многие думают. Сам Цой говорил: каждый должен начинать с себя. Он пел не про смену власти, а про то, что человек сам выбирает, кем ему быть. В эпоху, когда все ждали, что «сверху» всё поменяется, он напоминал: меняйся сам, и мир