Галина Плотникова

Банка ударилась о кафельный пол, крышка отлетела, и на грязную плитку со следами талого снега высыпалась сухая заварка. Мы одновременно нагнулись. Я потянулась за крышкой, он – за самой банкой. Мы столкнулись лбами с такой силой, что у меня в ушах зазвенело. Я зажмурилась, ожидая, что сейчас посыплются извинения или ругательства, но вместо этого почувствовала резкий запах ментоловых леденцов от кашля и влажной овечьей шерсти. – Голова у меня чугунная, вы уж простите, – пробормотал он, потирая лоб рукавом куртки. – А чай жалко. «Эрл Грей», с бергамотом. Его звали Павел, ему было шестьдесят два. Он носил потертую темно-синюю куртку, из-под которой всегда торчал воротник байковой рубашки, пах табаком «Ява» и старыми газетами. У него была привычка щуриться, глядя на светящиеся вывески, и он никогда не застегивал куртку до конца, даже если на улице завывал ледяной ветер. Мы начали встречаться. Сначала я просто разрешила ему донести мои пакеты с кефиром и овсянкой до подъезда, а потом мы сид

«Он ушел с чемоданом и сказал, что устал от семьи. А через 4 месяца вернулся с ключами и документами: я здесь собственник, у меня 1/10 доли». Так эту историю рассказывает Оксана, 39 лет, из Самары. Ее мужу Артему 42 года. В браке они прожили 13 лет, растили дочь Соню, 10 лет, платили ипотеку и жили в 3-комнатной квартире, которую покупали сложно, с маткапиталом, накоплениями родителей и кредитом на 18 лет. После погашения части ипотеки доли оформили так: у Оксаны 7/10, у дочери 2/10, у Артема 1/10. Тогда никто не видел в этом проблемы. Артем сам говорил: - Мне много не надо. Главное, чтобы у Сони было. Квартира была их домом. Оксана выбирала кухню, Артем собирал шкаф, дочь рисовала на стене ростомер. Потом в жизни Артема появилась коллега Лида, 34 года, и дом внезапно стал ему тесным. Ушел красиво, вернулся некрасиво Сначала он задерживался на работе. Потом начал ставить пароль на телефон. Потом однажды сказал: - Я больше так не могу. Я ухожу. Оксана не кричала. Только спросила: - К не