Людмила Романенко

Рыжий пёс стоял посреди двора так, будто двор был его. Лапы расставлены, хвост работает медленно, как маятник напольных часов… А рядом, на корточках – Андрей. Мой Андрей. Тот самый, который двадцать восемь лет назад на первом курсе сказал: «Веруш, у меня аллергия, собак нельзя…» И с тех пор тема была закрыта плотнее, чем банка с маминым вареньем. Я остановилась у подъезда с пакетом из «Магнита». — Андрюш, — позвала я. Он обернулся не сразу. Сначала почесал пса за ухом – привычным движением, не глядя, как чешут своих. Пёс закрыл глаза от удовольствия. Только потом муж поднял голову: — А, ты уже. Я сейчас. — Чей это? — Соседский. Попросили подержать полчасика. Я кивнула. Поднялась наверх. Поставила чайник. И стояла у окна, глядя вниз, во двор. Андрей не держал пса за поводок. Поводок лежал свёрнутый на лавочке. Пёс сам ходил вокруг него кругами, садился по короткому жесту ладони, бежал за брошенной шишкой и приносил её – не на землю, в руку. Так не ведут себя с чужим человеком через полч