Людмила Романенко

— А вот здесь у нас Гоша. Старожил местный… Егоровна остановилась. На нее смотрел пес. Маленький, черный, нос тронут сединой, а в глазах такая печаль и смирение… С Егоровной сегодня было что-то не то... Сидела она, задумчивая и тихая, позвякивала чайной ложечкой в чашке, не ругала соседей, не жаловалась на сына Мишку. Короче, вела себя совершенно неестественно. Баба Маша терпела-терпела и, наконец, не выдержала: — Чего запечалилась, Галина Егоровна? Беда какая случилась? Егоровна вздохнула, оставила ложечку в покое, посмотрела на бабу Машу глазами буддийского монаха, познавшего дзен, и сообщила: — Конец мне, Мария Ивановна. Скорый и неизбежный. — Чего это? — запереживала баба Маша. — В поликлинике что-то сказали? Анализы плохие? Давление? Кардиограмма? Да говори же ты! — Не была я ни в какой поликлинике, — отозвалась Егоровна. — Да и не надо мне туда больше... — Ох, — баба Маша схватилась за сердце и опустилась на табуретку. — Дело житейское, — смиренно заявила Егоровна. — Так откуда и

- Я всегда думала, что ты вменяемый человек, - задумчиво сказала Ольга Александровна, посмотрев на дочь. – Как тебе вообще такое в голову могло прийти? И почему ты не посоветовалась со мной, прежде чем принимать такое решение? - Мам, ну я ведь взрослая уже, - улыбнулась Ира. – К тому же, мы с Пашей любим друг друга. - Ой, вот только не нужно петь песни про любовь, - рассердилась Ольга Александровна. - Слушай, может, он заставил тебя под угрозой смерти принять его предложение, а? Или, что еще хуже - подмешивает тебе в чай какие-нибудь запрещенные вещества. Тебе нужно срочно провериться у врача. ***** Родители всегда возлагали на Иру большие надежды. Мама - Ольга Александровна - была главным бухгалтером, отец - Степан Игнатьевич – занимал должность главного энергетика. Оба работали на заводе, где, собственно, и познакомились. И хотя между ними никогда не было той безумной и трогательной любви, о которой писал Шекспир, они были рады, что нашли друг друга и сделали правильный выбор. - Зна