Александра Краснова-Контарева

Не успели чернила в наших новых дневниках просохнуть, не успели мы запомнить имена всех новых учителей, как жизнь внесла в расписание свои жестокие коррективы. Директор школы на линейке объявил не о каникулах, а о «Неделе помощи сельскому хозяйству». Семь дополнительных выходных. Звучало почти как праздник, но в Суерке каждый ребёнок знал — это приговор. Это означало одно: всеобщую мобилизацию на картошку. Наше поле в двадцать пять соток лежало за околицей бесконечное, как коричневое море с увядающими, поникшими волнами ботвы. Для нашей семьи картошка была не только «вторым хлебом» на зиму - это был стратегический запас для коровы Марты и поросят, это были мешки, которые папа потом, когда приедут закупщики из Упорово, сгрузит в их грузовик. Заплатят копейки, но они пойдут — на валенки Светке, на новое пальто мне, может, на отрез ткани маме или на винт к папиному мотоциклу. Картошка была валютой, проклятием и судьбой. И вот мы стояли на краю этого поля в хмурое, налившееся свинцом утро.