николай гаврилов

— Хватит, Егор, — сказала я мужу, сжимая в ладони пустой бумажный пакетик, — чтобы ноги твоей матери на моей даче больше не было! Егор даже вилку из рук выронил. — Ты сейчас серьезно? — Нет, шучу. Особенно смешно мне стало в тот момент, когда твоя мать выбросила мои семена, которые мне везли через всю страну. — Да что ты опять раздуваешь из мухи слона? — Из мухи? — Ну выбросила по ошибке. Можно купить новые. — Нельзя. — Почему? — Потому что это были редкие сорта. Потому что они были подарком. Потому что это были мои вещи. И потому что твоя мать вообще не имела права лезть в мой шкаф! С кухни донеслось покашливание Ольги Павловны. Она стояла в дверях в своем выцветшем халате с лилиями, будто специально позировала для роли бедной свекрови. — Я, между прочим, о детях подумала, — произнесла она с обидой. — Вдруг бы они это в рот потянули? — Они умеют читать. — Дети сейчас всё в рот тащат. — Наш младший уже в третий класс ходит. — А старшая вообще укроп не ест, — пробормотал Егор, пытаясь п

Аркадий Сомов стоял у панорамного окна своего нового кабинета, но видел не первый весенний лист на березе, а непролазную трясину долгов. Дом — мечта, двухэтажный, с мансардой и видом на речку, — теперь висел на нем гирей. Каждый квадратный метр пах не свежей краской, а кредитным договором. В горле стоял ком, горький, как полынь. И в этот момент, словно по закону подлости, в кабинет впорхнула Людмила. Жена. Несла на подносе не просто чашку кофе, а целую церемонию: с пирогом «на пробу», взбитыми сливками и такой сияющей улыбкой, что у Аркадия засосало под ложечкой. Эта улыбка стоила дорого. В последний раз так светилась, когда уговорила купить диван за ползарплаты. «Итальянская кожа, Аркаш! Он на века!» Диван уже поскрипывал. — Кофеек, любимый? — голос у нее был сладким, как сироп. — Спасибо, — буркнул Аркадий, с подозрением ковыряя ложкой воздушный крем. — Люда, если это про новую шубу… Я, конечно, как тот Рокфеллер, только денег нет. Вообще. Совсем. Люда рассмеялась, легонько хлопн

— Виктория, не стой столбом, помоги мне задвинуть этот шкаф в угол, — голос Элеоноры донесся из спальни прежде, чем я успела снять второй сапог. Я замерла в прихожей, чувствуя, как внутри всё каменеет от глухого, пульсирующего раздражения. Пять лет я строила свою карьеру, экономила на всём, отказывала себе в отпусках и новых платьях, чтобы купить эту трехкомнатную квартиру, и вот теперь по моей спальне разгуливает женщина, которая вошла сюда без звонка. В руках у меня еще дрожали ключи, но в замке уже торчал чужой дубликат. Обида, копившаяся месяцами из-за бесцеремонных визитов родственников мужа, превратилась в холодную, острую ярость. — Элеонора, добрый вечер. Откуда у вас ключи? — я прошла в комнату, не разуваясь. Свекровь, дородная женщина в цветастом халате, который она уже успела нацепить поверх своей одежды, даже не обернулась. Она усердно толкала мой комод из красного дерева, пытаясь освободить место у окна. — Игорь сделал дубликат, — бросила она через плечо. — Сказал, что мне