Светлана Нестерова

После утренней дойки Мария успела приготовить пшенную кашу в растопленной печи и настряпать оладьи. В буфете она нашла початую банку малинового варенья. Наверное, мать Петра еще варила в прошлом году. Вот так и бывает – человека уже нет, а память о нем остается в таких весточках. Мария помнила эту добрую старушку соседку Варвару Матвеевну, которая умерла всего месяц назад. Она всегда была добра к Марии, называла её «дочка». Кто ж знал, что она ей снохой станет, пусть и вот так странно, уже после смерти Варвары Матвеевны. Петр завтракал молча. Он зачерпывал ложкой кашу, запеченную в печи до румяной корочки, заедал пышными оладьями с матушкиным вареньем, и Мария краем глаза уловила, как он незаметно положил добавку из чугунка. Это маленькое, неозвученное одобрение согрело ее изнутри. Значит, её стряпня понравилась. Проводив его взглядом — Петр ушел на работу, не сказав «до свидания», просто кивнул на прощанье, — Мария отправилась в контору, где она работала учетчицей на полставки. Дорога

Он не хотел видеть, как растерянно озирается вокруг кошка, и мысленно умолял, чтобы она не стала звать его и мяукать. Он завёл машину и уехал, чувствуя себя так, будто совершал побег с места преступления... — Я просто не могу на это смотреть! — сказала Ольга мужу. — Она лежит целыми днями и спит, а если ходит, то на все углы натыкается! — Что поделать... Старость по сути своей весьма неприглядна, — философски заметил Сергей. — У кошек, к сожалению, век короче человеческого, а Люська с нами уже десять лет. — Я помню, — недовольно отозвалась Ольга. — Но пойми, это словно постоянный укор перед глазами! — Предлагаешь усыпить её? — напрямую спросил Сергей. Ольга вздрогнула: — Ну нет, это как-то совсем ужасно… Она же вместе с Машкой росла, практически член семьи… Я не могу на такое пойти! — Оль, ты чего от меня хочешь? — Сергей потихоньку начал раздражаться. — Чтобы я чудесным образом вернул старой кошке молодость, зрение и слух? Так я не волшебник! — Не повышай на меня голос! — немедленно п