Ирина Красунь

Лес жил по своим законам, и Павел, бывший военный, а ныне — лесник на самом отдалённом кордоне в Саянах, уважал их больше уставов. Его мир был измерен километрами тишины, запахом хвои и следами на снегу. Он жил один, и одиночество это было не тяжким грузом, а честно заслуженным покоем. История началась в конце зимы, когда Павел наткнулся на крова..ый след, растерзанные останки косули и волчье логово неподалёку. В логове — волчица с пулей в боку, уже холодная, и три слепых, бездыханных комочка. И один — живой. Он копошился, тычась в мёрт..ый сосок, издавая хриплые, едва слышные звуки. Обыск местности показал следы саней и гильзы от крупнокалиберной винтовки — браконьеры, бившие по стае снегохода. Модная теперь «забава» у богатеньких. Павел стоял над волчонком. Правила были ясны: Нарушать природу нельзя. И оставлять щенка на мучительную смерть от голода — было уже не законом тайги, а жестокостью. Стиснув зубы, он завернул серый комочек в подол куртки и понёс на кордон. Он не давал е

Тина весело сбежала по ступенькам поликлиники и практически вприпрыжку побежала по тротуару в сторону дома. Прохожие удивлённо смотрели на бегущую девушку, которая сияла и заряжала позитивом окружающих. Они, конечно, не понимали причину радости Тины и просто улыбались, глядя на неё. А радоваться ей было отчего. Тина была беременна. Она почти два года встречалась с Сергеем и ждала, когда он

Он считал, что его жизнь идеальна: карьера, деньги, красивая жена. Но одна фраза — «Я беременна» — разрушила всё. Его реакция была мгновенной и жестокой: «Надеюсь, это шутка?» А через несколько часов её сумка уже лежала на улице. Месяцы спустя, мучимый странными снами и леденящим холодом в своей некогда уютной квартире, он узнаёт, где она находится. Он приходит в роддом с букетом и извинениями, готовый всё исправить. Но когда он просит подержать на руках своего новорождённого сына, жена смотрит на него ледяным взглядом и произносит всего несколько слов. Эти слова обрушат его мир и откроют тайну, которую он никогда не мог бы вообразить — тайну, связанную с тихим плачем в ночи, морозными узорами на окне в виде детских лиц и необъяснимым холодом, поселившимся в его доме в день её ухода. Артём Каштанов возвращался домой поздно, как обычно. Его чёрный внедорожник бесшумно скользнул по мокрому асфальту осеннего вечера и замер у подъезда элитного жилого комплекса «Лебединая гавань». Он выклю

- Господи, Наташа, ты до сих пор о нем думаешь, что ли? – удивилась Надежда Петровна, когда пришла в гости к дочери и увидела на столе фотографии её любимчика. – Да давно пора о нем забыть. Ну нет его больше. В конце концов, заведи себе другого, если… Наташа посмотрела на мать, но ничего не ответила. А какой смысл? Мама всегда была немного черствой и малость бесчувственной. Во всяком случае – по отношению к животным. А вот Наташа животных всегда любила. С самого детства. Только, как вы понимаете – завести себе котенка или щеночка она не могла. Мама была против. Категорически. - Никаких животных, доченька, в моей квартире не будет, - говорила ей Надежда Петровна. – Мне тебя одной с головой хватает. Думаешь, легко это ребенка одной растить? Наташа свою маму, конечно, понимала. Непросто ей было. Но и любить животных не переставала. По возможности она всегда их подкармливала на улице. А одного котенка однажды ей удалось даже пристроить. Подруге своей - Аньке, с которой она тогда в одном кл

— Ты головой своей думала, Марин? Или у тебя там вместо мозгов плацента осталась? — Сергей не кричал, он шипел, и этот змеиный свист был страшнее любого крика. Он стоял посреди палаты, брезгливо оглядывая три пластиковых кювеза, в которых сопели его дети. Я сидела на краю койки, всё ещё слабая после кесарева, и не верила своим ушам. В груди всё пекло, шов тянуло, но боль физическая меркла перед