Татьяна Борисова

Уставшая с дороги, убитая расставанием с мужем женщина стояла на пороге небольшого, но очень милого домика в пригороде Вологды, куда она прибыла из столицы поездом с огромным черным чемоданом. Она наконец решается подойти к двери и нажать на звонок. Через несколько мгновений дверь распахивается. Ее старшая дочь Вика удивленно смотрит на гостью. – Мама?! - говорит она. — Что ты здесь делаешь? Нет, не «Как приятно тебя видеть» или «Я скучала по тебе». А именно: «Что ты здесь делаешь?» Дочь не приезжала к ней ни разу с тех пор, как уехала из дома несколько лет назад. Затем младшая вышла замуж и перебралась к мужу в Санкт-Петербург. А она, Надежда, в предпенсионном возрасте осталась одна. Точнее, с мужем, отчимом своих дочерей, старшей Вики и младшей Наташи. Вика с удивлением смотрит на ее громоздкий чемодан, а в глазах большой знак вопроса: что это все значит? - Я приехала к тебе, дочка, - просто говорит растерявшаяся в конец мать. – На выходные? - спрашивает дочь. Они долго и тяжело см

Дело было поздней осенью, аккурат перед Казанской. В большом доме-пятистенке моей давней подруги Марьи дым стоял коромыслом. Завтра - великий день. Завтра единственный Марьин сын, Мишка наш, жениться должен был. Невесту себе выбрал под стать - Софью, девчонку с нашей фермы. Тихая она, как речка поутру, работящая, глаза светлые, добрые. Как посмотрит на Мишку - так словно солнышком его укутывает. В избе в тот вечер жарко было, не продохнуть. Печь русская с самого утра топилась, дров не жалели. Мы с бабоньками нашими деревенскими собрались на подмогу. На столе, застеленном чистой клеенкой, гора муки белеет. Мы пельмени лепим на всю ораву свадебную. Руки в тесте, фарш чесноком да перчиком пахнет, аж дух захватывает. В сенцах холодец в тазах застывает, пироги румяные под полотенцами льняными отдыхают. А я сижу с краешку, кружочки из теста стаканом граненым вырезаю, да всё на Марью поглядываю. Глаз у меня, сами понимаете, наметанный, сорок лет с фельдшерской сумкой по дворам бегаю. Вижу я,