Александра Баснина

Муся сидела у старого подъезда так, будто ушла вчера. На том же месте, у облупленной синей двери. Под той же батареей в тамбуре, где зимой всегда было теплее. Только рядом с ней дрожал маленький котёнок. И у него было точно такое же белое пятно на мордочке. Первой их увидела тётя Валя с третьего этажа. Она вышла утром за хлебом, накинула пальто прямо на халат и уже тянулась к ручке подъездной двери, когда услышала тихое мяуканье. Не громкое, не жалобное. Осторожное. Так мяукают кошки, которые не уверены, можно ли им здесь находиться. Тётя Валя открыла дверь и замерла. На ступеньке сидела кошка. Худоватая, с пыльной серой шерстью, с рваным краешком уха и внимательными зелёными глазами. — Муся?.. — сказала тётя Валя так тихо, будто боялась спугнуть собственную память. Кошка посмотрела на неё. Не бросилась. Не замурлыкала. Просто моргнула медленно, как делала раньше, когда сидела на подоконнике у Ларисы Павловны из квартиры 18. Муся когда-то жила именно там. Лариса Павловна взяла её котё

Если найти её фото год назад – ну чуть поменьше, можно увидеть разницу. Понятно, что с хорошим отношением и хорошим питанием все меняются. Но нам очень приятны перемены, которые произошли с кошкой Ниццей. Мы поймали её прошлым летом совсем молоденькой на той самой Пражской. Поймали на стерилизацию, а выпустить не смогли. Совсем молоденькая, что её ждёт в этом подвале?? У этой девушки мы потом кошку-то и забирали через несколько месяцев. Это был тот редкий случай, когда дома кошка одичала больше, чем на улице… Мы тогда очень радовались, когда забрали. И сейчас ни разу не жалеем, что забрали. Пусть уже год ей дом ищем, но кошка нормально ест и видит и людей, и игрушки, и домики, и лежанки. И общаются с ней во временном доме. И нам спокойнее. Несмотря на все затраты. Подросла, расцвела, успокоилась. Нас недолюбливает – чего таскали туда-сюда и навещаем редко? Зато на нас можно нашипеть даже с удовольствием. Но всё равно как-то лениво. А вот к тем людям, кого Ницца видит во временн