Марина Ястребова (Кудрявцева)

О таких вещах обычно говорят шёпотом, осторожно, будто сама тема неудобная и почти запретная, потому что в обществе давно закрепилась одна очень красивая мысль: если взрослые дети забирают пожилых родителей к себе, значит это любовь, забота и правильная семья, а если человек хочет жить отдельно даже в старости, значит он холодный, гордый или просто не понимает своего счастья. И вот именно здесь начинается одна из самых тяжёлых семейных ловушек, в которую попадают хорошие люди. Не жестокие. Не равнодушные. Не плохие дети и не плохие родители. Наоборот. Чаще всего туда попадают те, кто слишком сильно любит друг друга и слишком сильно боится потерять эту связь. Потому что совместная жизнь взрослых детей и пожилых родителей почти никогда не выглядит опасной в самом начале. Наоборот, сначала всё кажется очень правильным, добрым и даже трогательным. Сын говорит матери: «Переезжай к нам, зачем тебе одной». Дочь убеждает отца: «Мы будем спокойнее, если вы рядом». Родители соглашаются, потому ч

Техасский фермер, никогда не служивший в армии, но называвший себя полковником. Человек без официальной должности, без кабинета в Белом доме, без подписи на государственных бумагах. И именно он в 1918 году спокойно произнёс фразу: остальному миру будет легче дышать, если вместо одной России появятся четыре. Его звали Эдвард Мандел Хаус. В школьных учебниках о нём — ни строки. А зря. В 1912 году финансовые круги США решили задачу, которую обычно решают на выборах: им нужен был свой человек в президентском кресле. Им стал Вудро Вильсон — профессор истории, протестант до мозга костей, искренне веривший, что Америке предначертано спасти человечество. Главным спонсором кампании выступил Бернард Барух. А ближайшим другом и тенью нового президента — тот самый Хаус из Техаса. Звание «полковник» он получил по наследству — на американском Юге титулы предков передавались как фамильные часы. К армии Хаус отношения не имел никогда. Зато имел кое-что поинтереснее: прямой выход на финансовых магнатов