Надежда Важенина ( Нечаева )

— Сын, как ты мог?! — мать, быстро окинув взглядом девушку, повернулась к нему. — Я надеялась, что воспитала тебя хорошо! А ты? Ты весь в отца, да? Тот всю жизнь мне изменял, и ничего на него не действовало. И ты туда же? Олег вырос в обычной семье: отец, Анатолий Сергеевич, — инженер, мать, Анна Тимофеевна, — учитель, двухкомнатная квартира, поездки в деревню к бабушке по выходным раз в месяц. Жизнь семьи была спокойной и размеренной, если не считать регулярно вспыхивавшие ссоры между отцом и матерью. Конечно, они старались ссориться втайне от него, но маленький Олег всё равно был в курсе, что Анатолий Сергеевич — «ходок и гуляка», а Анна Тимофеевна — «жуткая зануда». Значение всех этих слов Олег узнал много позже, но поскольку родители разводиться и не думали, он не стал на этом зацикливаться. Когда ему было 10 лет, отец неожиданно подался в бизнесмены. Вместе с приятелем они открыли фирму, связанную с компьютерным обеспечением, и довольно быстро стали на ноги. Через пару лет се

### Глава 1. Затёс Тайга не любит чужаков, но и своих она не всегда жалует. Григорий остановился, чтобы перевести дух, и пар вырвался из его рта густым облаком, тут же оседая инеем на колючей бороде. До зимовья оставалось километров пятнадцать — по хорошей погоде полдня ходу. Но погода портилась стремительно. Он поднял голову к небу. Ещё утром оно было синим и звонким, сейчас же налилось свинцовой тяжестью. Солнце растворилось в мутной пелене, воздух стал плотным и влажным. Пахло большим снегом. «Быть бурану», — прохрипел Григорий, вытирая нос жесткой варежкой. Верховье реки Козыр — места дикие, глухие. Сюда редко забредают даже опытные промысловики: скальники, буреломы, непроходимые мари. Но Григория вёл азарт. Соболь ушёл на дальние кордоны, и чтобы выполнить план, пришлось лезть к чёрту на рога. За плечом привычно покачивалась верная вертикалка — старая двустволка с тёмным ореховым прикладом. Григорий знал её характер: бой резкий, прикладистость идеальная. Он не боялся мороза, он бо

Почти привычным движением я спрыгнул с коня, обвязал повод вокруг перил крыльца и оглядел улицу перед тем, как зайти. Мне пришлось пригнуть голову, чтобы войти в тёмную прохладу деревенского домика. Изба встретила меня целой вереницей запахов – знакомых, давно забытых и тех, что мне еще предстоит разгадать. Но аромат готовящейся еды привлёк меня больше всего. Я поднялся по трём деревянным ступенькам, прошёл по коридору несколько шагов и зашёл в главную комнату, где шустро сновала от печи к столу крепкая деревенская женщина, а за столом нарезал какой-то зеленоватый овощ мой ординарец Василь. – А храмы-то там большие? – спросила хозяйка. – А то, – в голосе Василя звучала гордость, будто он лично их строил. – Почитай тыща народу влезет. – Тыща…. – начала прикидывать женщина. – У нас в деревне эдак человек пятьсот осталось. Нет, восемьсот… Хозяйка лихо развернулась от стола к печи, так что взметнулась ее серая юбка, и заметила меня. Не зная как реагировать женщина, скупо поздоровалась и сд

Общее впечатление: Додо в целом радует. Доставили быстро, упаковка яркая и брендированная. Сервис хороший, хотя салфеток зажали. Новинки в основном удачные, особенно римские пиццы. Хотя для меня главный фаворит — не пицца, а сэндвич. Цены средние, но за стабильность не жалко. Полный видеообзор можно посмотреть ТУТ Обзор по блюдам: 1. Римская пицца «Пеперони» (569 руб.) 2. Римская пицца «Аррива» (729 руб.) 3. Сэндвич «Чорризо Барбекю» (299 руб.). Не совсем новинка, но я вам не показывал 4. Пицца «Терияки» 30 см (829 руб.) 5. Десерт «Дубайский чизкейк» (259 руб.) 6. Десерт «Лимонный тарт» (209 руб.) 7. Десерт «Муравьешки» (179 руб.) Итог: Додо Пицца подтверждает статус лидера среди сетевых пиццерий. Не всё идеально, но хиты бьют точно в цель. Стоит ли заказывать? Пожалуй ДА, отговаривать точно не буду. Брать обязательно: Сэндвич «Чорризо Барбекю», десерт «Муравьешки». Взять на пробу: Римские пиццы («Аррива» интереснее). Не брать: Пиццу «Терияки» и «Дубайский чизкейк».

Деревня Нечайка стояла твердо, словно вросшая в землю. Двенадцать домов — перекошенных, крытых толью и мхом — прижимались друг к другу, как старые, уставшие люди. Никакая дорога сюда не вела напрямую: только лесная просека, да ещё тропка вдоль ручья, что звалась Песьим Зевом. Рядом — лес. Глухой, чернеющий, как промокшая шерсть, всегда серый, даже летом. Люди говорили: «лес этот не наш». Смеялись — и крестились вслед за смехом. Лето стояло влажное, щедрое на грозы. Воздух в Нечайке пропах травами, дымом и коровьим навозом. По утрам деревню накрывал пар от печей, запах ржаного хлеба и молока, едва подкисшего в бидоне. Кур гнали с огородов веником, собаки спали под лавками, а дети — босые, загорелые — носились по усыпанной щебнем дороге. Анна Сорокина жила на самом краю деревни — её дом стоял напротив обрыва, где начинался тот самый лес. Дом был старый, с горбатым чердаком и выцветшими наличниками, в которых вырезаны были солнца и петухи. Анна не жаловалась. После смерти мужа жила тихо:

- Голова... моя голова!.. Оторвали. Забрали. Спрятали... Где теперь искать?.. Странный, словно искажённый помехами голос всё бубнил свои жалобы, а под половицами ещё сильнее да громче скрипело и шоркало. - Кто это? – чуть слышно выдохнула Тася, и снизу немедленно откликнулись, повторили будто с издёвкой. – Кто это... кто это... кто?.. - Похоже на эхо... – Ксю с силой притопнула по полу и прислушалась. - Сквозняк и эхо... да, Тим? - Нет, - парень покачал головой. - Это что-то другое. - Другое, другое, другое... – проскрипело под досками, а потом опять спросило про голову. - Оторвали да бросили... голову мою. Спрятали. Забрали. Не видали вы её? Где теперь искать?.. Не видели мы вашу голову! – собралась было выкрикнуть Тася, да что-то мягкое легонько пришлёпнуло её по губам, вынуждая молчать. Беззвучно ахнув, девушка отшатнулась, а голос заблажил ещё жалобнее: - Голова моя... головааа... Плохо мне без головы... Темно! Страшно! - Не отзывайтесь ему! – закашлялся дед от печки. – Поняли