Христос среди нас

Усадьба Левашовых, расположенная недалеко от рабочего поселка Воскресенское в Нижегородской области, представляет собой уникальный архитектурный и исторический памятник. Построенная в середине XIX века по проекту инженера Андрея Дельвига, усадьба включает четыре терема. Эти здания раскинулись вдоль обрыва над живописным заливным луком реки Ветлуга, окруженные лесочком. Этим летом транзитом по северным районам области мы решили побывать здесь. Усадьба рода Левашовых расположена в живописном заповедном парке «Воскресенское Поветлужье». Главный дом, с которого началось строительство усадьбы, был отреставрирован и теперь служит небольшой галереей-музеем. Архитектурные особенности усадьбы проявляются в резных наличниках, островерхих крышах из листового железа с ажурными поясами. Стоит сказать сразу, что место популярностью не пользуется. Гулять здесь, разглядывая старинные усадьбы, можно в полном одиночестве. Первый дом, который встречается на пути, когда-то был окрашен в яркие оттенки:

В прошлый раз мы разбирали лурианскую каббалу - систему, где свет имеет точный чертёж: десять сефирот, три колонны, механизм цимцума, швират, тиккун. Всё это - продукт средневековой Испании и ренессансного Цфата, эпох философски зрелых, привыкших к систематизации. Но прежде чем каббала выстроила свою световую архитектуру, существовала другая традиция - куда более древняя, куда менее упорядоченная и куда более странная. Она называется энохической литературой. И именно там, в текстах, написанных примерно между III веком до нашей эры и I веком нашей эры, мы находим первые подробные попытки описать небо как световое пространство - со своей топографией, своей иерархией, своими обитателями. Этот корпус текстов до сих пор остаётся на периферии академического внимания широкой аудитории. Зря. Потому что именно здесь складывается образный язык, которым потом будут говорить христианство, иудаизм и отчасти ислам - когда им понадобится описать, как выглядит то, что находится за пределами видимого м

Псалтирь иногда трудно читать спокойно. Мы открываем её ради молитвы, утешения, покаяния – и вдруг встречаем слова, от которых современному христианскому слуху становится не по себе. Давид просит Бога посрамить врагов, разрушить их замыслы, воздать им по делам. В 108-м псалме это звучит особенно резко. Там не мягкая жалоба, не сдержанное «Господи, помоги», а целый поток страшных слов о суде над нечестивым. И сразу возникает вопрос: как это совместить с Евангелием? Христос ведь говорит прямо: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф. 5:44). Значит ли это, что Псалтирь ниже Евангелия? Что Давид просто не дорос до любви? Что христианину надо пропускать такие места, потому что они "слишком ветхозаветные"? Нет, так читать было бы слишком грубо. Псалтирь – не книга личной мстительности. Это книга молитвы. А молитва в ней часто звучит не из тихой комнаты, где человек спокойно рассуждает о нравственности,