Светлана Рязанова

— Окно открой, Галя, дышать же тут абсолютно невозможно, — демонстративно громко произнесла женщина у окна, обмахиваясь журналом «Сад и огород». Это была Зинаида, грузная дама с химической завивкой и вечно недовольным лицом, которая царила в палате номер шесть уже вторую неделю. Галя, суетливая и маленькая, тут же подскочила к раме, заискивающе кивая. — И правда, Зин, душновато сегодня, может, хлоркой снова полы намыли? Или... — она скосила глаза на третью кровать в углу. Там, отвернувшись к обшарпанной стене, лежала новенькая пациентка. На ней было старое, застиранное пальто с оторванной пуговицей и вязаный берет, который явно знавал лучшие времена лет тридцать назад. В палате все брезговали бабушкой в лохмотьях. Медсестры при оформлении брезгливо морщили носы, принимая ее документы двумя пальцами, а санитарка просто швырнула ее вещи в угол. — Бомжиху нам подселили, — громко шепнула Зинаида, разворачивая фольгу с жареной курицей. — Теперь еще и вошей ловить будем, вот помяни мое слово