Нина Перминова (Егорова)

Лиза ехала медленно, будто машина сама выбирала темп, а она только держала руль и соглашалась. Асфальт тянулся лентой, знакомой до боли: здесь когда-то считали повороты «как до дома осталось», здесь она в детстве засыпала на заднем сиденье под разговоры взрослых. Лиза не торопилась, ей нужно было время — привыкнуть к мысли, что она действительно едет в ту самую деревню. Табличка появилась неожиданно — как всегда: чуть за поворотом, в траве, на вбитых криво столбиках. «Заречье». Буквы облупились, белое стало серым, зелёное — выцветшим, словно слово уставало произносить себя из года в год. Лиза притормозила ещё сильнее, будто табличка была не указателем, а знаком «осторожно, здесь начинаешься настоящая ты». Сердце сжалось. Коротко и тревожно «Сколько лет прошло?» — спросила она себя и тут же не смогла ответить сразу, словно цифра была тяжёлой и неподъемной. «Пятнадцать?» — выдохнула она, и от этого «пятнадцать» стало стыдно. Асфальт кончился, началась грунтовка, и звук колёс помен