Галина Борохова (Масливченко)

— Завтра твоя сестра с сыном переедут в нашу спальню. У них там тесно, ребёнку нужно место. А ты пока поспишь на кухне на раскладушке, — Максим произнёс это, разрезая яичницу, словно сообщал прогноз погоды. Лариса медленно опустила чашку с кофе на блюдце. Беззвучно. Так аккуратно, что не звякнуло даже фарфоровое донышко. Потом она улыбнулась той самой улыбкой, от которой её сотрудники в финансовом отделе обычно начинали судорожно искать в своих отчётах закравшуюся ошибку. — Хорошо, дорогой. Раз ребёнку нужно место, значит, нужно. Максим удивлённо поднял брови. Он явно ждал чего угодно — слёз, упрёков, классического «как ты вообще себе это представляешь», после которого можно было бы оскорблённо допить кофе и уехать к маме на пару дней. А тут вдруг — «хорошо, дорогой». Он не знал, что в её рабочем сейфе, между квартальными отчётами, уже два месяца лежала папка. В сером картонном переплёте, с аккуратной надписью «Объект "Гранатовая, 17". Финансовый аудит». И эта папка вечером того же дня