Людмила Жабреева

Был недавно в Турции, отдыхал в отеле. Народу много: русские, турки, европейцы и другие отдыхающие. И за эти восемь дней я начал замечать одну интересную особенность. Причем сначала вообще не обращал внимания, а потом уже стал специально наблюдать. У бассейна есть обычная лестница для входа в воду. И вот некоторые люди умудряются просто сидеть на ней по полчаса. Взрослые разговаривают, дети рядом играют, а ты стоишь и ждешь, когда наконец появится возможность нормально зайти в бассейн. Вроде бы мелочь. Но, блин, лестница ведь предназначена для того, чтобы люди входили и выходили из воды. И самое интересное, никто даже не считает нужным освободить ее. Вот тут я заметил еще более интересную вещь. Русский ребенок кого-то случайно обрызгал родители практически сразу: «Извинись и не делай так, ты тут не один». «Не брызгайся на людей». «Осторожнее, здесь люди». С турками примерно такая же история. Да, они шумные, эмоциональные, дети у них могут носиться по бассейну как угорелые. Но если реб

Осенью 1941 года немцы уже знали о Т-34 неприятную вещь: привычные способы борьбы с танками против него работают плохо. Его обстреливали из разных орудий, искали слабые места, изучали трофейные машины и составляли инструкции для войск. Один такой немецкий документ попал к советским специалистам. Их разбор датирован 10 октября 1941 года. Получилась редкая возможность увидеть Т-34 глазами противника — без послевоенных легенд. Броня раннего Т-34 была не рекордно толстой — 45 мм. Секрет был в форме корпуса. Верхний лобовой лист стоял под большим углом. Поэтому летящий почти горизонтально снаряд встречался с бронёй не прямо, а наискось: ему приходилось проходить через большее количество металла, а вероятность рикошета росла. В этом и была главная сила конструкции! Танк, оставаясь довольно легким и маневренным, вместе с тем хорошо держал удар. Немецкие результаты впечатлили даже советских инженеров. Наши сами не ожидали, насколько танк устойчивым получился! В документе отмечалось, что при ко

Фраза «А кто это тут у нас такой красивый?» когда-то работала как тревожная кнопка. Стоило ей прозвучать — и страна бросала дела, включала звук погромче, подтягивалась к экрану. На сцене возникал человек, который не выходил — вылетал. Худой, подвижный, с глазами, в которых сверкала искра хулиганства. Он не просто шутил. Он взрывал зал. Геннадий Ветров в конце девяностых и начале нулевых был стихией. В эфире «Аншлага» он выглядел так, будто внутри у него встроен генератор. Баян в руках превращался в полноценного партнёра по диалогу, парики и костюмы менялись с калейдоскопической скоростью, а мимика — отдельный жанр. В одном номере он успевал сыграть, спеть, изобразить фокусника и устроить пантомиму, от которой зрители хохотали до слёз. Его называли «русским Копперфильдом» — и это прозвище приклеилось намертво. Сегодня трудно объяснить молодым, что значило тогда попасть в новогодний «Огонёк». Это был не просто эфир — это был пропуск в федеральный пантеон. И Ветров туда ворвался не по про