Татьяна Бабина

Чайник щёлкнул. Я убрала руки в рукава и потянулась за кружкой. В подсобке нашего «Рассвета» ветер не задувал, но пальцы всё равно коченели – батарею в этом углу прикрутили ещё в октябре, и Аркадий, хозяин магазина, не собирался её откручивать до апреля. Кружка обжигала. Я прижала её к ладоням и закрыла глаза. Три часа дня, за окном минус девятнадцать, до конца смены шесть часов. Покупателей в это время почти не бывало: рабочий народ ещё на заводе, пенсионеры отоварились с утра. Можно было постоять минуту и ни о чём не думать. Колокольчик на двери звякнул. Я вышла в зал и увидела женщину у батареи. Маленькую, сгорбленную – макушкой она едва дотягивала мне до плеча. Серое зимнее пальто, вязаная шапка, из-под которой выбивались белые, совсем белые пряди. Она стояла, прижав ладони к рёбрам батареи, и не двигалась. – Вам помочь? – спросила я. Она подняла голову. Глаза – светлые, почти бесцветные, непропорционально большие на узком лице. Посмотрела на меня так, будто вспоминала, где она и з