Александр Маркелов

Достаточно произнести вслух имена Перуна, Велеса или Лады — и в глазах некоторых христиан загорается огонь. Не любопытства. Не интереса. Ярости. Словно речь идёт не о древних верованиях предков, а о личном оскорблении. Почему так происходит? Ведь мы же не бесимся, когда слышим о Зевсе или Одине. А тут — буквально физическая реакция. Русская православная церковь на протяжении веков позиционировала себя как единственный источник духовности для русского человека. «Крещение Руси» — точка отсчёта, до которой якобы была тьма, дикость, мракобесие. Любая альтернатива воспринимается как посягательство на святое. И вот появляются люди, которые говорят: «А до христианства у наших предков была своя вера, своя культура, свои святыни». Это рушит нарратив, который выстраивался веками. Если у славян были свои боги и своя правда, значит, православие — не единственный путь. Значит, можно обойтись без посредников. Значит, церковь теряет контроль. Патриарх Кирилл прямо называет неоязычество «деструктивным