Оксана К

Что будет, если 30 лет молиться за одержимых? Я не верил в демонов, пока не увидел, как женщина на моих глазах заговорила чужим голосом — хриплым, злым, таким, от которого мурашки бегут по коже. А потом упала на пол, и её начало выкручивать, будто невидимый великан играет с тряпичной куклой. Это не сцена из фильма ужасов. Это — обычный четверг в храме, где служит отец Василий. Он проводит отчитки уже 28 лет. И за это время узнал о духовной войне больше, чем любой экзорцист из голливудских блокбастеров. Но его история началась не с молитв, а с… невыносимой головной боли. «29 лет, когда мне исполнилось, у меня очень болела голова. Ходил к врачам. Все давали таблетки, постоянно уколы. Но ничего не проходило». Отец Василий — сегодня седовласый священник с пронзительным, уставшим взглядом. А тогда был просто Василий — мирянин, который устал от боли. Таблетки не помогали. В отчаянии он послушал «подсказку старых людей»: «Сходил бы ты в храм уже». И он пошёл. Не из веры — из последней надежды

Что будет, если 30 лет молиться за одержимых? Я не верил в демонов, пока не увидел, как женщина на моих глазах заговорила чужим голосом — хриплым, злым, таким, от которого мурашки бегут по коже. А потом упала на пол, и её начало выкручивать, будто невидимый великан играет с тряпичной куклой. Это не сцена из фильма ужасов. Это — обычный четверг в храме, где служит отец Василий. Он проводит отчитки уже 28 лет. И за это время узнал о духовной войне больше, чем любой экзорцист из голливудских блокбастеров. Но его история началась не с молитв, а с… невыносимой головной боли. «29 лет, когда мне исполнилось, у меня очень болела голова. Ходил к врачам. Все давали таблетки, постоянно уколы. Но ничего не проходило». Отец Василий — сегодня седовласый священник с пронзительным, уставшим взглядом. А тогда был просто Василий — мирянин, который устал от боли. Таблетки не помогали. В отчаянии он послушал «подсказку старых людей»: «Сходил бы ты в храм уже». И он пошёл. Не из веры — из последней надежды