Наталья Коростелева

Татьяна Лиознова лишь плотнее сжала губы. - Посмотри на себя, Таня - негромко произнес Гомиашвили, кивнув на тяжелые коробки с пленкой, которые она бережно держала в руках. - Какая ирония. Я везу любимую дочку, живого человека. А ты - свои железные банки. Ты променяла живое тепло на холодный металл. Эти слова ударили сильнее, чем любой разгромный отзыв цензоров или холодное молчание чиновников Госкино. В тесном салоне самолета, под мерный гул двигателей, некогда любимый мужчина решил свести старые счеты. Арчил Гомиашвили - ее Остап Бендер, ее несостоявшийся Штирлиц - смотрел на нее свысока. Он уже давно не был тем страстным грузинским красавцем, который заваливал её охапками цветов и обещал весь мир к ногам. Теперь он был успешным, семейным и очень жестоким. Давайте разберемся, как «железная леди» советского кино оказалась в этом зазеркалье одиночества и почему работа стала для нее единственной настоящей любовью, которая никогда не предавала. Все началось в суровом сорок третьем год