Наталья Казанцева (Корнилова)

Света стояла у окна кухни, улыбаясь своим мыслям. За окном разливалась настоящая весенняя сказка: яркое солнце заливало двор золотистым светом, на деревьях набухли почки, а в воздухе витал тонкий аромат цветущей черёмухи. Лёгкий ветерок шевелил занавески, принося с собой ощущение обновления и радости. В небе, чистом и голубом, кружили ласточки – первые вестники настоящей весны. Она сделала глоток ароматного чая с мятой и невольно улыбнулась шире, вспомнив, что через две недели они с Михаилом и Ариной наконец‑то отправятся на море – долгожданный отпуск, о котором мечтали всю зиму. Они уже выбрали отель с детской площадкой и бассейном, Арина с восторгом перебирала купальники, а Михаил обещал научить её плавать. Света повернулась к детской комнате, откуда доносился заливистый смех дочери. Арина, похоже, устроила очередную игру с плюшевыми зверями – то и дело раздавались смешные голоса, которыми она “озвучивала” своих друзей. Сердце наполнилось теплом: как же она любит эти беззаботные моме

Он загадал все то, чего жаждала его песья душа. И принялся ждать… Наступил вечер, Барбос продрог, проголодался и разочаровался: «Не бывает в этом мире чудес! Не для таких, как я. Обманул меня Феня...» Два старика стояли друг напротив друга под исполинской нарядной елкой на центральной площади города. — Ох, ну и устроил ты сегодня! Это же прямо светопреставление какое-то! — беззлобно проворчал один. — Ничего особенного! Сами просили, вот и допросились! — огрызнулся второй. Они были чем-то похожи, эти двое. Оба седобородые и голубоглазые. Оба одеты в похожие красные пуховики, у обоих на ногах немодные, но теплые валенки. Разительно различалось только выражение лиц. У одного мягкое, светлое. Улыбка прячется в бороде, глаза смеются синими искорками. У другого — наоборот. В глазах сталь, в голосе мороз. — Злой ты, братец! Просто темная личность какая-то, — вздохнул первый. — А ты добренький? Такой же, как и я, если смотреть в корень! — нахмурился второй. — Вот уж сравнил. Ни капли мы не п

Мужчина лежал на полу и не подавал признаков жизни… Вдруг кто-то ударил его по лицу. Потом ещё и ещё раз! Что-то острое впилось в щеку. — Ах, ты ж… — прохрипел он и попытался вскочить на ноги, но потерпел полное фиаско. Мужчина завертел головой, лихорадочно соображая, где находится. Сил не было. Ужасно хотелось пить. Он с грустью посмотрел на пустые бутылки, что валялись вокруг, и застонал. «Опять напился до чёртиков!» — сказала бы сейчас жена. Но её не было рядом. А то рыжее существо, что отпрыгнуло от него, больше всего походило на огромную белку. — Неужели я вчера до такой степени перебрал? — удивился он, осторожно поднимаясь на ноги. По щеке тонкой струйкой сочилась кровь. Рыжее существо зловеще смотрело на мужчину. Он потряс головой и наконец понял, кто перед ним. — И за что ты меня, котяра, так отделал? — сурово спросил он своего пушистого гостя. Кот исподлобья смотрел на мужчину и воинственно размахивал хвостом. Постепенно все встало на свои места. Николай недавно переехал в это

В деревне Сосновка про Ольгу Ковалёву говорили разное. Одни — что слишком умна не по-деревенски и читает запоем книги, каких здесь отродясь не видели. Другие — что после гибели братьев на фронте она словно обезумела, рвётся в город, в институт, подальше от материнских слёз и отцовского молчания. А третьи, самые сердобольные, просто вздыхали: «Непутевая девка, пропадет». Никто не знал, что на рассвете Ольга уже стояла на полустанке с чужим чемоданом и двадцатью семью рублями за пазухой. Она еще не ведала, что судьба приготовила ей не лекции в аудиториях, а скрипучую дверь геологического барака и серые глаза человека, который изменит всё. Ольга Ковалёва проснулась за минуту до того, как петух соседского дома прорезал предрассветную тишину. Она лежала, не открывая глаз, и слушала, как в сенях осторожно скрипят половицы — мать уже встала, возилась у печи. В доме пахло кислым тестом, золой и горьковатым травяным дымом — вчера топили баню по-чёрному. Где-то далеко, на самом краю сознания, ещ

Житейские истории Середина 70-х. Деревня Большие Клычи. Алексей, высокий плечистый парень, который только окончил шоферские курсы, с добрыми глазами, провожал девушку Оксану из соседней улицы. Гуляли под луной, целовались у пруда, строили планы. «Отслужу — и сразу свадьба, — говорил он, поглаживая её ладонь. — Ты жди меня, Ксюша. Два года — они быстро пролетят». Она кивала, уткнувшись носом в его грудь: «Конечно, Лёшенька. Никуда я без тебя. Только ты возвращайся». Провожали всей деревней. Оксана плакала навзрыд, махала платочком, пока автобус не скрылся за поворотом. Алексей уезжал с лёгким сердцем — дома ждала любимая, родители, работа в колхозе. Думал, что всё по плану. Служба выпала в Карелии, в автомобильном батальоне. Места суровые: леса, скалы, белые ночи летом и полярная тьма зимой. Леша возил военные грузы и горючее, научился латать старые «Зилы-захары» с закрытыми глазами. Первое время письма от Оксаны приходили часто — конверты в синих полосках, пахнущие духами и чем-то род