Леонид Бурлаков

Осень 1947 года. Казахстанская степь. Пустая, продуваемая насквозь, без единого ориентира на горизонте, кроме странной металлической конструкции на лесах. Несколько десятков людей в военных шинелях и гражданских пальто стоят на безопасном расстоянии и смотрят на неё. Среди них — молодой главный конструктор с тяжёлым взглядом человека, который слишком хорошо знает цену ошибки. Его зовут Сергей Королёв. Ему тридцать девять лет. За плечами — лагерь, цинга, сломанные скулы на допросах. Впереди — то, ради чего он выжил. Ракета называется А-4. Это немецкая «Фау-2», собранная из того, что удалось вывезти из поверженной Германии. Она взлетит. Или нет. Это не репетиция. Это настоящее. Она взлетела. Но эта история — не про А-4. Она про то, что последовало дальше. Про ракету, которую СССР создал уже сам. Логика послевоенных лет подсказывала простое решение: взять трофейную технологию, воспроизвести один в один и поставить на вооружение. Именно так поступили с рядом других немецких разработок. Но