Антонида Розанова

Нину в детском доме часто встречали обидной дразнилкой: Нинка-свинка. Так называли девочку, которая появилась там совсем недавно. В приют Нина попала, когда ей было всего пять лет. Ее мать окончательно опустилась, а отец оказался за решеткой. Худенькая, изможденная, в одежде на несколько размеров больше, которая болталась на ней, словно на перекладине, с неухоженными спутанными волосами, она глядела на окружающих настороженно и испуганно, будто маленький зверек, не ждущий от мира ничего доброго. – Ох, бедная ты девочка, - сокрушалась пожилая нянечка Дарья Филипповна, осторожно намыливая ей спину, где проступал едва ли не каждый позвонок. - Кто же тебя довел до такого? Ну ничего, поправим. Окрепнешь, станешь такой, какой и должна быть в твоем возрасте. Нина терпела все молча, не проронив ни звука, даже тогда, когда ей коротко остригли волосы, и она стала похожа на промокшего воробья. После тяжелой жизни рядом с вечно нетрезвой матерью детский дом показался ей почти светлым пристанищем,

В самом удаленном от Петербурга районе Ленинградской области до наших дней сохранилось порядка 60 шедевров деревянного зодчества, аналогов которым в мире нет. Среди них - старейший деревянный храм Русского севера. Он был построен в далеком XV веке на высоком берегу живописного озера и ни разу за свою историю не менял места жительства. Точная дата основания церкви неизвестна, но большинство источников указывают на 1493 год. Только представьте! Конец XV века - на Руси только-только закончились междоусобные войны, Русью правит великий князь Иван III, до первого русского царя Ивана Грозного еще полвека, до церковного раскола, вызванного реформой патриарха Никона - полтора столетия, а до основания Петербурга - и вовсе более 200 лет. А этот деревянный храм по-прежнему стоит на своем историческом месте. На Северо-Западе России сохранилось всего три деревянных храма, построенных в XV веке. Церковь Воскрешения Лазаря из Муромского монастыря перенесена в музей-заповедник Кижи в Карелии, а храм Р

Знаете, когда начинаешь разматывать клубок судьбы Ирины Лачиной, понимаешь одну простую вещь: жизнь — штука непредсказуемая. Вот перед тобой женщина, которой, кажется, сам Бог велел быть счастливой. Талантливая актриса, любимица миллионов, красавица, вышедшая из знаменитой актерской династии. Ан нет. За кадром ее биографии — детство без родителей, боль потери, страшные испытания в родах и таинственная история с пропажей мужа, от которой кровь стынет в жилах. Кажется, что все это — сюжет для одного из ее сериалов, но нет. Это и есть ее жизнь. Часть 1: Девочка из Бельц с мечтой о сцене и пустота вместо отца Ирина Лачина появилась на свет 29 августа 1972 года в молдавском городе Бельцы. Казалось бы, сама судьба приготовила ей билет в мир кино: ее мать — легендарная Светлана Тома, звезда пронзительной цыганской драмы «Табор уходит в небо». Отец — актер Олег Лачин. Идиллия, полная творчества и любви? Увы, жизнь распорядилась иначе. Трагедия настигла семью, когда Ирине не было и года. Ее

1954 год. — Здравствуй, папа, — сказала она, и двор, залитый редким сентябрьским солнцем, будто остановился. Степан замер с гаечным ключом в руке, не донеся его до ступицы старенького «Москвича». Слова застряли в горле, стали поперёк дыхания. На пороге его дома, у покосившейся калитки, стояла девочка. Худенькая, как стебелёк полыни, в застиранном ситцевом платье не по росту и стоптанных сандалиях. Две тощие косички с вплетёнными выцветшими ленточками. И глаза — серые, огромные, смотревшие на него без детской робости, с какой-то щемящей, взрослой серьёзностью. Он знал эти глаза. Он помнил их, хотя прошло почти восемь лет. — Ты ошиблась, милая, — голос Степана сел, стал хриплым и чужим. Он вытер руки о промасленную ветошь, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я тебе не папа. Ты, наверно, с соседней улицы, от Кузьминых? У них девчонок полон дом. — Нет, — девочка шагнула вперёд, и в этом шаге было столько решимости, что Степан невольно отступил к машине. — Вы Степан Андреевич Воронов.