ирина Бочарова(Быстрова)

Коробка стояла на антресоли пять лет. Я затолкал её туда в марте, когда почтальон принёс извещение, а я сходил на почту и забрал. Увидел на крышке фломастерные буквы – крупные, немного кривые, с нажимом на согласных. «Кириллу Сухареву, г. Воронеж». Почерк бабушки. Я узнал бы его из тысячи. И поставил коробку на антресоль. Не открыл. Даже скотч не подковырнул. Просто задвинул за старый чемодан и закрыл дверцу. Мне было двадцать семь. Я работал в проектном бюро, снимал однушку в спальном районе, по выходным ездил к матери на обед. Жизнь была ровной, понятной, немного скучной – и меня это устраивало. Потому что за полгода до посылки случилось то, о чём я старался не вспоминать. Бабушка Зоя жила в Ольховатке – это два с половиной часа от Воронежа, если не попадёшь в пробку на выезде. Деревянный дом, веранда с облупившейся краской, яблоневый сад, забор из штакетника. Я проводил там каждое лето до четырнадцати лет. А потом приезжал всё реже – школа, институт, работа. Обычная история. Бабушка