Маргарита Вознесенская

Тяжелый запах ладана и дорогих лилий стоял в воздухе, смешиваясь с приглушенным шепотом собравшихся. Двадцатидвухлетняя Аня словно окаменела, её лицо, обычно светлое и жизнерадостное, сейчас напоминало застывшую маску скорби. Она едва осознавала происходящее вокруг; мир потерял краски несколько дней назад, когда внезапно остановилось сердце её отца, Алексея Петровича, человека, который был для неё не просто родителем, но и наставником, другом, целой вселенной. Он построил огромную фармацевтическую империю с нуля, мечтая создавать лекарства, которые будут доступны каждому, но его собственное здоровье не выдержало груза ответственности и скрытых переживаний. Рядом с Аней, подчеркнуто выпрямив спину, стояла Инга. Молодая мачеха, появившаяся в их доме всего три года назад, была одета в безупречно скроенный черный костюм, который скорее подчеркивал её фигуру, чем выражал траур. Её глаза оставались сухими, а на губах блуждала едва заметная, торжествующая полуулыбка, которую она тщетно пыта

Лидия стояла на пригорке и смотрела на родное село. Оно раскинулось в низине, вдоль неширокой речки, и отсюда, сверху, казалось таким же, как и шесть лет назад. Те же крыши, те же огороды, тот же плетень у крайней избы. Только тишина стояла над ним непривычная, тяжёлая. Раньше, бывало, всегда какой-то звук долетал: петухи перекликаются, бабы на речке бельё полощут, ребятня гомонит. А сейчас тихо. Словно вымерло всё. Она поправила узелок на плече и медленно пошла вниз по тропинке. Ноги гудели от долгой дороги, подошвы стоптались почти до дыр, но она шла и не чувствовала усталости. Только внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. Село встретило её запахом сырой золы и полыни. Несколько изб почернели, стояли без крыш, с пустыми глазницами окон. У других, наоборот, ставни были наглухо закрыты, и казалось, что в них никто не живёт уже много лет. Лидия шла по знакомой улице и не узнавала её. Вон у колодца должна стоять скамейка, где они с подружками вечерами сидели, нет скамейки.