Михаил Шахов

Последние пассажиры торопливо проходили в просторный салон самолёта, с некоторой суетой занимая свои места перед долгим, изнурительным трансатлантическим перелётом. Воздух в салоне бизнес-класса был напоён той особой, ленивой атмосферой предвкушения комфорта, когда стюардессы в идеально отутюженной форме уже начинают свой первый обход, разнося на маленьких серебристых подносах хрустальные стаканы с апельсиновым соком и минеральную воду, а тяжёлые шторки иллюминаторов ещё открыты, впуская в прохладный полумрак салона яркий, почти неестественный свет бесчисленных аэродромных огней и прожекторов. Мягкий, приглушённый гул голосов, шуршание пакетов и щелчки открываемых багажных отделений создавали тот привычный предстартовый шум, который так знаком каждому опытному путешественнику. Пассажиры не спеша устраивались в своих креслах-коконах, обшитых дорогой кожей, подключали телефоны к зарядке, просматривали деловую прессу или просто отрешённо смотрели в потолок, мысленно прощаясь с землёй. И

Последние пассажиры торопливо проходили в просторный салон самолёта, с некоторой суетой занимая свои места перед долгим, изнурительным трансатлантическим перелётом. Воздух в салоне бизнес-класса был напоён той особой, ленивой атмосферой предвкушения комфорта, когда стюардессы в идеально отутюженной форме уже начинают свой первый обход, разнося на маленьких серебристых подносах хрустальные стаканы с апельсиновым соком и минеральную воду, а тяжёлые шторки иллюминаторов ещё открыты, впуская в прохладный полумрак салона яркий, почти неестественный свет бесчисленных аэродромных огней и прожекторов. Мягкий, приглушённый гул голосов, шуршание пакетов и щелчки открываемых багажных отделений создавали тот привычный предстартовый шум, который так знаком каждому опытному путешественнику. Пассажиры не спеша устраивались в своих креслах-коконах, обшитых дорогой кожей, подключали телефоны к зарядке, просматривали деловую прессу или просто отрешённо смотрели в потолок, мысленно прощаясь с землёй. И

Последние пассажиры торопливо проходили в просторный салон самолёта, с некоторой суетой занимая свои места перед долгим, изнурительным трансатлантическим перелётом. Воздух в салоне бизнес-класса был напоён той особой, ленивой атмосферой предвкушения комфорта, когда стюардессы в идеально отутюженной форме уже начинают свой первый обход, разнося на маленьких серебристых подносах хрустальные стаканы с апельсиновым соком и минеральную воду, а тяжёлые шторки иллюминаторов ещё открыты, впуская в прохладный полумрак салона яркий, почти неестественный свет бесчисленных аэродромных огней и прожекторов. Мягкий, приглушённый гул голосов, шуршание пакетов и щелчки открываемых багажных отделений создавали тот привычный предстартовый шум, который так знаком каждому опытному путешественнику. Пассажиры не спеша устраивались в своих креслах-коконах, обшитых дорогой кожей, подключали телефоны к зарядке, просматривали деловую прессу или просто отрешённо смотрели в потолок, мысленно прощаясь с землёй. И