Вера Барановская

– Не возвращайся к Волчьему ключу, Назар. Там тебя уже никто не ждёт. – А если ждёт? – спросил он, поправляя на плече старый брезентовый мешок. Прасковья, хозяйка маленькой посёлковой лавки, нахмурилась и поставила на прилавок пачку чая. – Кто там ждать будет? Старая заимка перекосилась, тропа заросла, люди туда без нужды не ходят. А волки нынче близко держатся. Слышишь, что говорят? – Люди всегда что-нибудь говорят. – Не умничай. Ты с дороги, устал, а туда путь неблизкий. Переночуй у меня в сенях, утром пойдёшь. – Спасибо, тётка Прасковья, – Назар улыбнулся уголком губ. – Но мне засветло надо до распадка добраться. – Упрямый был, упрямым и остался. Она сказала это сердито, но глаза у неё смягчились. Назар помнил её ещё молодой, быстрой, звонкой, с длинной косой и вечной мукой на рукаве. Теперь коса спряталась под тёмный платок, лицо стало суше, но голос остался прежний. Такой голос не ругал, а придерживал человека за край одежды, чтобы тот не шагнул куда не надо. За окном лавки серел

I. Случайный попутчик Очень давно это было, с той поры прошло уже больше полувека. Те события уносят меня в таёжные дебри Дальнего Востока, туда, где я, тогда ещё молодой журналист, собирал материалы для очерков о людях, чья жизнь неразрывно связана с дикой природой. Судьба на моём пути повстречала множество интересных людей, но одна встреча запомнилась мне особо — не потому даже, что человек этот сам совершил нечто удивительное, а потому, что стал свидетелем и участником истории, в которую до сих пор трудно поверить, услышав её впервые. Свела меня судьба с одним, очень интересным человеком, Александром, который всю свою жизнь проработал хирургом в одной из московских больниц. По виду это был крепкий, высокий мужчина, лет пятидесяти пяти, с седоватыми висками и цепким, внимательным взглядом человека, привыкшего замечать мельчайшие детали — профессиональная привычка, въевшаяся за десятилетия работы у операционного стола. Разговорились мы с ним случайно, в купе поезда, следовавшего через

Три года назад я купил дом в деревне в трёх часах езды от Нижнего Новгорода. Цена в объявлении была 150 тысяч рублей — да, реально такая, не опечатка. Дом 1970-х годов постройки, сруб-пятистенок, 42 квадратных метра, участок пятнадцать соток. Печное отопление, вода из колодца, удобства на улице. С тех пор прошло три года. Я не уехал из города окончательно — это, скорее, вторая база, куда я приезжаю на выходные и на лето. Но опыт получился насыщенный, и я решил разложить его по полочкам — без прикрас и без драматизации. Сразу объясню для тех, кто думает, что 150 тысяч за дом — это шутка. Не шутка. Цены от ста до ста пятидесяти тысяч рублей в по-настоящему глубокой деревне — реальность рынка. Причина простая: такие дома обычно без современных коммуникаций, требуют полной реконструкции, а главное — находятся там, где из инфраструктуры есть только магазин, и то не всегда. Мой дом продавали наследники — бабушка умерла, родственники живут в городе, дом им не нужен, и они были рады продать ег