зинаида никитина

Когда я увидела его лицо на экране старого пузатого телевизора в комнате отдыха, время для меня остановилось. Вокруг шумели женщины в серых робах, пахло сыростью, но я оглохла. Я смотрела только на него. Андрей. Мой муж. Тот самый, за гибель которого я отсидела восемь лет. Тот, с кем я мысленно попрощалась навсегда, прежде чем на меня надели наручники. Он стоял на фоне пальм и бирюзового моря в Анталии, держал за руку красивую беременную блондинку и улыбался в камеру репортёра той самой улыбкой, которой когда-то клялся мне в любви. В этот момент я успела сделать только одно — выхватить спрятанный смартфон и сфотографировать экран. Они думали, что заключение сломало меня. Что я смирилась с клеймом преступницы. Они не знали, что этот размытый снимок станет моим топливом. Через сто двадцать три дня меня выпустили. Я не поехала домой. Я купила билет в один конец. Я найду его. Я докажу, что он жив. Что он инсценировал свою гибель, чтобы сбежать от долгов, и швырнул мою жизнь в топку своего

Эта история началась задолго до её начала. Чтобы понять выбор одной женщины, нужно увидеть мир её глазами, а её мир — это не просто сибирская тайга. Это целая вселенная, созданная верой, трудом и печальным опытом. Мир, который снаружи часто называют «таёжным тупиком», но для неё он — единственно верный путь к спасению. Речь пойдёт об Агафье Карповне Лыковой, последней из семьи отшельников-староверов, которая на все предложения о переезде в «цивилизацию» отвечает твёрдым отказом. Почему? Ответ кроется не в одном лишь упрямстве. Он сплетён из множества нитей: данное отцу слово, трагический урок, преподанный самой жизнью, и глубокое, органичное понимание свободы, так непохожее на наше. Чтобы ощутить корни её решения, нужно вернуться в тридцатые годы двадцатого века. Семья Лыковых ушла в глухую саянскую тайгу, на берег реки Еринат, спасаясь от наступающего нового мира. Они были старообрядцами, и гонения на веру, коллективизация, а потом и личная трагедия — гибель брата отца от руки неиз