Александр Борискин

Нас у матери было две девочки, а она рожала третью. Я до сих пор помню этот день с пугающей, звенящей ясностью: как кричала мама в соседней комнате, как набились в избу соседки, как они плакали в голос, и как медленно, неестественно смолк мамин крик. Почему никто не побежал за помощью? Почему не вызвали фельдшера, почему не запрягли лошадь и не повезли маму в районную больницу? До сих пор я не могу этого понять. Может, дорогу замело так, что не пройти? Или далеко было до поселка? Была же какая-то причина, но я ее никогда не узнаю. Мама умерла там, на нашей кровати, оставив нас двоих со старшей сестрой и крошечную новорожденную Оленьку в люльке. Отец после похорон сломался. Мы жили на Дальнем Востоке, кругом тайга. Родни никакой рядом нет, все остались где-то на Западе, помочь мужику справиться с тремя девчонками — некому. Соседки, жалеючи, быстро присоветовали ему жениться. Не прошло и недели после поминок, а отец уже — вот он, жених. Люди надоумили свататься к учительнице из местной ш