Татьяна Удеревская

«Я никогда не болела», – сказала она в 100 лет. И в этот момент, кажется, остановилось время. Потому что такие слова звучат не как хвастовство, а как вызов. Нет, не смерти – жизни. Прожить век без жалоб, без капризов, без утомлённого "ох, как же всё сложно" – это особое искусство. И Рита Леви-Монтальчини им владела в совершенстве. Когда я впервые прочла о ней – меня поразило всё: от стройной фигуры, будто выточенной из воздуха и работы, до шуток про водку при ангине. Честно, в ней было столько жизни, что на её фоне даже молодые казались уставшими. На одной её фотографии она сидит с бокалом шампанского, глаза блестят, губы чуть иронично поджаты. Подпись – настоящая или выдуманная, неважно – запоминается моментально: «Для улучшения пищеварения я пью пиво. Для аппетита – белое вино. При низком давлении – красное, при высоком – коньяк, при ангине – водку. Когда нужно пить воду? Такой болезни у меня ещё не было». И пусть кто-то скажет, что это цитата апокрифичная – она ей идеально подходит.

от врача-психиатра и нарколога Василия Шурова Запой — одно из самых тяжёлых состояний не только для самого зависимого, но и для его семьи. И если вы сейчас столкнулись с этим впервые или проходите через это уже не один раз, у вас наверняка есть десятки вопросов: что делать? как помочь? что говорить? чего точно не делать? Запой — это не «слабость характера» и не «распущенность». Это биологический срыв, в котором человек теряет контроль над количеством употреблённого алкоголя и не может остановиться самостоятельно. Давайте разберёмся спокойно и по шагам, что делать родственникам, чтобы: Это важно понять прежде, чем делать что-то ещё. В запое нет трезвой логики. Человек не “выбирает пить” — он находится в состоянии, где химические процессы в мозге полностью управляют его поведением. Поэтому: — не пытайтесь «вразумить», — не ругайте, — не требуйте «собраться», — не устраивайте эмоциональные разговоры. Все эти попытки лишь усилят стресс — а стресс в запое всегда ухудшает состояние и пров

Это случилось в обычный вторник, я сидела перед телевизором и услышала то, что перевернуло всю мою жизнь. С экрана говорил Александр Мясников, уважаемый доктор, эталон здоровья. В 72 года он бодр, подтянут, говорит о планах дожить до 150. Но его следующая фраза прозвучала как удар по макушке, как холодный душ для всех, кто верит, что старость можно «заработать» правильным поведением. «Человек при идеальных условиях живет максимум до восьмидесяти. Все, что дальше, это уже чистая генетическая лотерея». В ушах зазвенело, получается, мой «контролируемый отрезок» — это вполне себе известная цифра лет? А я всё откладываю, экономлю, живу в режиме «вдруг». Я позвонила подруге, закричала в трубку: «Он сказал, что можно курить после восьмидесяти!» На том конце повисла тишина, а потом она прошептала: «Бред, не может быть». после восьмидесяти организм настолько хрупок, что резкая смена привычек (бросить курить, сесть на диету) может убить быстрее, чем сам порок. Тело привыкло к своему яду, лиши ег