OKSANA VERESHCHAKA

Однажды весенним днём 1960 года студент Школы-студии МХАТ Владимир Высоцкий написал жизнеутверждающие строки: День на редкость — тепло и не тает, Видно, есть у природы ресурс, Ну... и, как это часто бывает, Я ложусь на лирический курс. Сердце бьётся, как будто мертвецки Пьян я, будто по горло налит: Просто выпил я шесть по-турецки Чёрных кофе, — оно и стучит! Пить таких не советуют доз, но — Не советуют даже любить! Есть знакомый один — виртуозно Он докажет, что можно не жить. Нет, жить можно, жить нужно и — много: Пить, страдать, ревновать и любить, — Не тащиться по жизни убого — А дышать ею, петь её, пить! А не то и моргнуть не успеешь — И пора уже в ящик играть. Загрустишь, захандришь, пожалеешь — Но... пора уж на ладан дышать! Надо так, чтоб когда подытожил Всё, что пройдено, — чтобы сказал: «Ну, а всё же не плохо я пожил, — Пил, любил, ревновал и страдал!» Нет, а всё же природа богаче! День какой! Что поэзия? — бред! Впрочем, я написал-то иначе, Чем хотел. Что ж, ведь я — не

Почему я решил написать о Владимире Высоцком? Потому, что один человек, которому я крепко верю, утверждает, что Высоцкий сейчас не исчез, а отрабатывает свою земную карму, и плачет… О чём? О том, что не успел, не смог сделать всего, что мог, преступно растратив здоровье? Не знаю. Высоцкий – это просто. В самом деле, разве трудно срифмовать «В заповедных и дремучих старых муромских лесах всяка нечисть бродит тучей и в прохожих сеет страх…»? Не верите? Проведём опыт. На эту же тему сляпаем (именно сляпаем!) стих. На тот же мотив, на ту же тему. Итак: Нас учили, будто нету Сил нечистых в наши дни, Будто всё неправда это, Будто россказни одни; Только здесь, [1], дремучий лес, Только здесь все с чертями замучились… (Припев «страшно, аж жуть» опустим, ладно?) Под [1] будем понимать различные районы. По мере надобности можно подставить «в Забайкалье», «на Алтае», «под Тамбовом» и т.д. Продолжим? Здесь кикиморы, как дома, Самый главный – Сатана, Это ж просто чёрный омут – Не поможет и война! Н