Валентина Иванова

Племянник столкнул дядю в инвалидной коляске с обрыва, но волк всё видел и сделал ЭТО... Утренний туман ещё цеплялся за верхушки старых елей, когда по узкой каменистой тропе, петлявшей вдоль склона, раздался надсадный скрип колёс. Игорь толкал инвалидную коляску рывками, с трудом перекатывая её через выступающие корни. Пот заливал глаза, дыхание сбивалось, но он не просил отдыха. В его голове крутились совсем другие мысли: цифры, сроки, выгода. Этот подъём он ненавидел всей душой. В коляске сидел его дядя, Лев Степанович. Старый лесник, шестьдесят восемь лет, половину из которых он отдал этому лесу. После инсульта, случившегося два года назад, ноги перестали его слушаться. Но голова работала ясно, и именно это бесило Игоря больше всего. — Далеко ещё? — голос Игоря прозвучал сухо, с плохо скрытым раздражением. — Я, между прочим, не нанимался тебя по горам катать. Мог бы и дома посидеть. — Потерпи, Игорёк, — отозвался старик, не оборачиваясь. Его голос был тихим, но спокойным. — Эт

— Собирай свои пожитки и уходи вон! И чтобы духу твоего в моем доме больше не было! — голос Тамары Николаевны звенел, словно натянутая струна, перекрывая глухой вой начинающейся за окном метели. — Ни наследника подарить не можешь, ни уюта создать. Только хлеб чужой ешь! Анна стояла на пороге прихожей, крепко прижимая к груди тонкую куртку. Ее пальцы дрожали, не в силах совладать с упрямой молнией. Она подняла глаза, полные непролитых слез, и посмотрела на Виктора. Муж, с которым она делила радости и печали последние пять лет, стоял в дверях гостиной. Он молчал. Тяжелый взгляд его был устремлен куда-то в сторону, на выцветшие обои, словно происходящее его совершенно не касалось. Ни единого слова защиты, ни шага навстречу. Он просто отвернулся, когда мать с силой распахнула входную дверь, впуская в натопленные сени клубы морозного пара. Удар двери за спиной прозвучал как выстрел. Анна оказалась на крыльце, окутанная ледяным дыханием зимнего вечера. В кармане не было ни копейки, телефон