Марина Гордеева

Ирина и Олег прожили вместе двадцать семь лет. Если считать с того самого момента, как она, двадцатилетняя дурочка, впервые переступила порог его квартиры, полученной ещё родителями Олега в далёком восемьдесят девятом. Тогда здесь всё казалось чужим, но Ирина, влюблённая по уши, не замечала ни облезлых стен, ни скрипучего пола, ни вечно пьяного соседа дяди Коли. Она верила, что любовь всё преодолеет, что они построят своё счастье, купят свою квартиру, заведут детей, и жизнь будет похожа на красивую картинку из журнала, который она листала в киоске «Союзпечати». Но картинка не сложилась. Где-то через семь лет совместной жизни, когда дочери Оксане было уже пять лет, а Ирина окончательно превратилась из яркой девчонки в женщину с потухшим взглядом, Олег вдруг решил, что ему надоело. Надоело всё: её вечные просьбы помочь по дому, её недовольство тем, что он приходит под утро с запахом пива и женских духов, её слёзы, которые она, впрочем, уже почти не лила, потому что понимала, что беспо

Маргарита жила размеренно – дом, работа, редкие вечера с подружками в кафе. Работала она продавцом в небольшом продуктовом магазине на окраине: утром открывала ставни, протирала витрины, раскладывала товар, а вечером считала выручку и закрывала кассу. Ни мужа, ни детей, ни даже кота – только комнатка в старом доме и привычка засыпать под шум проезжающих машин. Иногда, конечно, становилось тоскливо, особенно по выходным, когда все вокруг гуляли с семьями, а она в очередной раз шла домой одна. Но Маргарита гнала эти мысли прочь: «Зато сама себе хозяйка, – говорила она себе, – никто не указывает, что делать, не орёт, не требует ужин на стол в девять ровно. Свобода – она такая». Однажды, ближе к вечеру, когда поток покупателей уже почти иссяк и в магазине стало непривычно тихо, у входа появился мужчина. Он стоял, держась за косяк двери, и покачивался. Маргарита сперва подумала, что он пьян, но, приглядевшись, поняла – дело не в выпивке. Лицо бледное, глаза запавшие, руки дрожат, а одежда –