Эдуард Датский

В марте 1938 года шестерых работников завода вызвали ночью на допрос. Пятеро не вернулись домой. Шестому было 61 год, и он вышел через час. Почему так вышло, я узнал от бабушки только на третьем курсе училища. Бабушка пахла хозяйственным мылом и немного машинным маслом, хотя в мастерских не проработала ни дня. Этот запах достался ей от отца, и за восемьдесят лет он так и не выветрился. Я приехал к ней в отпуск курсантом третьего курса, в новенькой шинели. Мне казалось, что я уже почти пилот и знаю про жизнь всё. Бабушка посмотрела на меня поверх очков, поставила на стол чайник и сказала, что покажет мне одну вещь. Вещью оказался блокнот. Обычный, в потёртой клеёнчатой обложке, с загнутыми уголками и жирным пятном на форзаце. «Это твоего прадеда, Фёдора Ильича, – сказала она и тут же поправилась, потому что я заметил, как она запнулась на этом месте. – Его, да. Он в нём тридцать лет всё записывал. Каждый мотор, каждую неполадку». Я повертел блокнот в руках. Страницы шуршали, как сухие л