Юлия Колесникова (Хромова)

Лена ехала к матери в село Кряжи, на родину. Красные Жигули после развода с мужем долго стояли в гараже, пока Лена не решилась и не сдала на права – освоила. Ехала вот так, сама за рулём, к матери она впервые. По просьбе сестры ехала – пожить с матерью месяц. У младшей дочки Тани родились близнецы, ей хотелось поехать – помочь дочери, а мать одну не оставишь. Лена любила сестру. Татьяна была старше Лены на девять лет, и в детстве, считай, заменила ей вечно занятую работой мать. Осталась Таня в Кряжах, всю жизнь прожила с матерью, отцом, была замужем, родила троих детей. Дети разлетелись, а муж умер полгода назад. Уж давно они схоронили отца, Таня и мать жили сейчас в доме вдвоем.  Дорога лентой летела под колеса, а Лена думала о сестре. Как живёт она все эти годы? Терпению Татьяны можно было ставить памятник. Мать их, Галина Петровна, всю жизнь была женщиной властной, напористой, спуску не давала никому. Вот странное всегда было у Лены ощущение при приездах домой. Она скучала, родные м

Лариса узнала об этом самой последней. От секретарши Жени, которая переслала ей видео с подписью: «Лариса Витальевна, вы видели? Это же Аркадий Сергеевич на сцене». Видео длилось сорок три секунды. Аркадий стоял перед микрофоном в своём любимом синем пиджаке, том самом, который она приготовила ему утром. Галстук съехал набок. Щёки красные, глаза блестят, и голос такой, каким он разговаривал только после третьей рюмки коньяка. «Дамы и господа! Следующий лот нашего благотворительного аукциона. Романтический ужин с моей прекрасной, но совершенно никчёмной женой! Стартовая цена: один рубль!» Зал грохнул от смеха. Кто-то засвистел. Камера дёрнулась, потому что снимавший тоже смеялся. Лариса просмотрела видео три раза. Потом отложила телефон, сняла фартук и села на стул у окна. За окном октябрь ронял последние листья с клёна во дворе, и каждый лист падал так медленно, будто раздумывал, стоит ли ему вообще лететь вниз. Они прожили вместе одиннадцать лет. Бывало всякое, но в целом отношения бы