Жаргал Тогочеев

Двое суток. Сорок восемь часов в снегу, не шевелясь, не выдавая себя ни движением, ни дыханием. За это время можно сойти с ума от напряжения. Или совершить то, о чём потом напишут в военных архивах. Иван Кульбертинов сделал второе. Один выстрел. Бронебойно-зажигательный патрон, повозка с боеприпасами, огромный столб огня — и больше десяти фашистов, которые только что разгружали ящики. Это не кино. Это история якутского охотника, которого немецкая армия знала по имени — и боялась. Только вот страну, которую он защищал, имя его почти забыла. Иван Николаевич родился 7 ноября 1917 года в селе Тяня Якутской области. Отец — бедный охотник-оленевод, кочевник. В школу мальчик не ходил — семья постоянно двигалась с места на место. Вместо букваря у него были лес, тайга и отцовская винтовка. В десять лет он лишился отца. Но охотничье дело уже было в руках — отец и брат успели передать главное: терпение, точность, умение ждать. Именно эти три качества спустя два десятка лет решат исход войны для д

Самое выматывающее в диабете — даже не сахар. А еда. Ты садишься есть и вместо удовольствия начинаешь считать, сомневаться, вспоминать, что «можно», а что «нельзя». А потом всё равно смотришь на глюкометр с тревогой. Я долго думал, что проблема во мне: мало дисциплины, плохо стараюсь. Пока в какой-то момент не понял простую вещь — еда не должна быть источником страха. Она должна быть спокойной. 📍 Зачем читать дальше Я перепробовал всё: диеты, запреты, списки «разрешённых продуктов», идеальные тарелки из интернета. И каждый раз это заканчивалось одинаково — напряжением и срывами. Потом я начал искать не «идеальную», а спокойную тарелку. Такую, после которой не скачет сахар и не накрывает тревога. И в конце статьи я расскажу, какой простой принцип помог мне перестать воевать с едой — без диет и героизма. 🧠 Что такое “спокойная” тарелка — по-человечески Спокойная тарелка — это не идеальная тарелка. И не «диабетическая» в медицинском смысле. Это еда, после которой: сахар растёт мягко, н

В далекой горной Туве, где степи переплетаются с ветрами, а люди живут в ладу с природой, в 1941 году зародилась история, о которой мало кто знает. Маленькая Тувинская Народная Республика, не входившая тогда в состав Советского Союза, встала плечом к плечу с великой страной, чтобы сражаться с нацистской машиной. Их вклад был скромным по масштабам, но огромным по духу. Это рассказ о храбрости, о людях, чьи сердца горели ярче огня, и о том, как они стали для врага «Чёрной Смертью». Лето 1941 года, мир рушится под натиском гитлеровских орд. Советский Союз истекает кровью, а где-то в горной Туве, народ собирается на площади. 23 июня 1941 года, всего через день после начала войны, Тувинская Народная Республика объявляет войну Германии и её союзникам. Восемьдесят тысяч человек – всё население маленькой страны – решают: эта война и их тоже. Тува не была частью СССР. С 1921 года она жила своей жизнью, независимой и гордой. Но в тот момент, когда над миром нависла тень фашизма, тувинцы не ста

— Повелитель, — гонец коснулся лбом войлока, — от племени икирес прибыли посланцы с богатыми дарами. Они желают говорить о твоей сестре. Великая луна стояла над ханской ставкой, когда гонец примчался с юго-востока. Его конь, покрытый кровавой пеной, рухнул замертво у самой юрты, а сам воин, шатаясь, вошел в дымное нутро шатра, где Чингисхан склонился над картой походов. Хан поднял голову. Ему было чуть больше двадцати, но годы нужды и битв уже наложили на лицо ту жесткую печать, которая заставляла старейшин опускать взгляд. Тэмуджин жестом отпустил нойонов, склонившихся над свитками, и велел впустить послов. Трое вошли, согнувшись в поясном поклоне. Старший, с седой бородой, заплетенной в три косы, держал перед собой шелковый плат с вышитым знаком рода. — Великий хан, да продлит Вечное Синее Небо твои дни. Мы пришли от имени рода икирес, от вождя Буту, что прославился в битвах и чье имя произносят с почтением от Алтая до Хингана. Мы просим руки твоей сестры, благородной Темулун. Буту,