Галина Доброскок

Они были самыми красивыми отпрысками династии. Их портретами засматривалась Европа, их свадьбы гремели на весь мир, а имена связывались с самыми скандальными событиями при дворе. Их называли последними романтиками дома Романовых. Имение Ильинское под Москвой, поздняя осень 1891 года. Великокняжеская чета — Сергей Александрович и Елизавета Федоровна Романовы — принимали дорогих гостей: младшего брата Сергея, великого князя Павла Александровича, и его молодую жену, греческую принцессу Александру Георгиевну. Александра (домашние звали ее Алли) была на исходе восьмого месяца беременности. Несмотря на это, женщина была весела и полна жизни. Ничто не предвещало беды. Гостили шумно, по-родственному: прогулки по парку, долгие чаепития, разговоры до темноты. В тот вечер Александра Георгиевна, смеясь, рассказывала что-то за ужином, как вдруг осеклась на полуслове. Побледнела, схватилась за живот. Ее отвели в спальню. Сначала думали: просто усталость, обычное недомогание. Но через час стало ясно:

Он носил обувь 49-го размера и имел ладони, которые Никита Михалков в шутку называл «верхними ногами». Его руки были настолько огромными, что во время съёмок «Свой среди чужих, чужой среди своих» он не мог найти подходящего партнёра для драк — любой удар от Юрия выглядел бы как убийство. Но природа, щедро одарив Богатырёва физической мощью, почему-то забыла добавить в его характер хотя бы каплю агрессии. Он не умел драться. Не умел защищаться. И, возможно, именно эта неспособность дать сдачи погубила его в финале — не на съёмочной площадке, а в собственной квартире, среди «друзей», которые залили в него шампанское, когда пить было смертельно опасно. Юрий Георгиевич Богатырёв ушёл в 41 год. Остановка сердца. Гипертонический криз, усугублённый алкоголем. Скорая приехала, врачи сделали укол — и он стал последним. Но за этой короткой медицинской справкой скрывается жизнь, полная тайн, невысказанной боли и одной великой любви, которую он носил в себе как крест. Сегодня я расскажу вам истор

-Мама, а неужто Ольге выбрали в женихи того, кто больше по мужской части? - невзначай поинтересовался Григорий Распутин у императрицы. Залившаяся краской Александра Федоровна уточнила: -Про кого речь? -Конечно, про никчемного Димку. - усмехнулся Распутин. Опешившая Александра Федоровна не нашлась что ответить. Пока она пребывала в замешательстве, Распутин красочно рассказал ей все, что знал о развлечениях великого князя Дмитрия Павловича, за которого она собиралась отдать свою старшую дочь - великую княжну Ольгу. 6 июня 1912 года должна была состояться помолвка великого князя Дмитрия Павловича и великой княжны Ольги Николаевны. Ему было двадцать, а ей шестнадцать лет. Они оба казались прекрасной и гармоничной парой, подходящей друг другу. Императорскую семью даже не смущало родство между молодыми людьми: Дмитрий Павлович приходился великой княжне двоюродным дядей. Дмитрий родился в сентябре 1891 года. Он был сыном великого князя Павла Александровича и великой княгини Александры Георгие

Ей было 19, ему — 55. Родители проклинали тот день, когда отправили дочь в Рим. «Этот старик разрушит твою жизнь! Его старшая дочь старше тебя на семь лет!» — кричали они, но разве юную провинциалку остановишь, когда перед ней сам Микеле Плачидо? Он был секс-символом целой эпохи, комиссар Каттани, от которого млели миллионы. Прошло больше двадцати лет. И однажды его молодая жена дала интервью, после которого у поклонников волосы встали дыбом. «Свежая плоть хочет своего, а старость пожирает любовь», — заявила она на всю Италию и призналась, что интимная жизнь с мужем — это «сущий ад». Микеле Плачидо родился 19 мая 1946 года в бедной апулийской семье, где родители вырастили восьмерых сыновей, жили в тесноте и небогатстве, но дружно. Мальчишка с детства знал: большая семья — это святое, крепость, где все друг за друга горой. Но судьба занесла его в полицию Рима. Туда устроился, потому что служба давала льготу на поступление в Академию драматического искусства — смекалистый парень уже тог