Михаил Иванов

Михаил Суслов не был генсеком. Не был маршалом. Зато 35 лет подряд (с 1948 по 1982) был одним из самых влиятельных людей, определявших идеологический курс страны и влиявших на судьбы генеральных секретарей. Худой. Длинный. В одном пальто десять лет. Единственный человек в СССР, которого опасались многие от Хрущева до Брежнева. Брежнев на совещаниях уточнял: "А что на это скажет товарищ Суслов?" Хрущев читал на XX съезде то, что ему написал Суслов. А Горбачев, разваливший СССР, вообще был его личным проектом. Тем не менее, этот "серый кардинал" умудрился не только пережить трех диктаторов, но и после смерти преподнести сюрприз. Швейцарские банки обратились в Минфин СССР с деликатным вопросом о его вкладах. Впрочем, начну всё по порядку. Как вообще человек без харизмы, без ораторского таланта и без особых теоретических познаний смог 35 лет держать в руках идеологию страны? Всё дело в одной простой штуке... В 1920-е годы, пока другие студенты Института красной профессуры учили маркси

В криминальной истории Москвы есть имена, которые давно стали легендарными – Саша Шорин, Савоська, Япончик. Но среди них есть фигура, которую незаслуженно обходят вниманием, хотя по своему авторитету и тюремному стажу он ничуть не уступал перечисленным. Речь идет о Владимире Васильевиче Щербакове, известном под прозвищем Пигалица – одном из старейших и самых уважаемых карманников столицы, чья жизнь охватила почти весь двадцатый век. Откуда взялось прозвище «Пигалица» Владимир Щербаков родился 9 мая 1926 года в Москве. Время было тяжелое: послереволюционная разруха, голод, беспризорщина. Сказалось постоянное недоедание в детстве – из-за него у Щербакова сформировалась щуплая, невысокая комплекция. Именно эта особенность и подарила ему прозвище «Пигалица» - так в народе называли тощую, невзрачную птичку, похожую на чибиса. Ирония судьбы: именно щуплый внешне Щербаков стал одним из самых опасных карманников Москвы. В отличие от многих своих «коллег», Пигалица не мог похвастаться физическо

Гладкие шторы, стерильная кухня и ни пылинки на полках — всё было под контролем О ней говорили — «всегда при свете софитов». Любовь Орлова умела держать лицо при любых обстоятельствах: в фильме, на банкете, на балконе своей квартиры. Но за фасадом легенды скрывался человек, который воспринимал порядок не просто как комфорт — как способ существования. Даже дома она оставалась актрисой, но только в жанре «жёсткий контроль». И этот жанр был ей по душе. Квартира Орловой и её мужа Григория Александрова находилась на Мосфильмовской улице. Просторная, светлая, с балконом и кабинетом, она напоминала кадр из её же фильмов: белые стены, идеальный паркет, полированные столики, фарфор. Но это не был музей. Это был живой, дышащий порядок. Она не просто следила за чистотой — она задавала ей форму. Шторы — отглажены. Цветы — по сезону. Постель — заправлена без единой складки. Даже телефонный провод был аккуратно свёрнут. Орлова вставала рано. Обязательно завтрак — лёгкий, фруктовый. Обязательно гимна