Любовь и Виктор Гончаренко(Некрасова)

Отца похоронили в марте. Снег был мокрый, тяжёлый. Гроб несли на руках — от самого дома до кладбища, через всю деревню. Мать шла следом. Не плакала. Смотрела прямо перед собой, и лицо у неё было такое, будто она ещё не поняла. Будто всё это — не с ней. Будто муж просто уехал в район и скоро вернётся. Потом были поминки. Три дочери сидели за столом. Валентина — старшая, основательная, с мужем-шофёром и двумя сыновьями. Галина — средняя, шумная, с третьим мужем и дочкой от второго. Тамара — младшая, городская, приехала на похороны на такси из райцентра, в дорогом пальто, пахнущая чужими духами и чужой жизнью. Помянули. Разъехались. Мать осталась одна. Изба сразу стала большая и пустая. Как будто вместе с отцом ушёл весь шум, весь смысл, всё тепло. Печь грела, но не согревала. Часы тикали, но время не шло. Мать сидела у окна и смотрела на дорогу. Иногда ей казалось, что сейчас скрипнет калитка и войдёт он — в своём старом ватнике, в шапке-ушанке, с вязанкой дров. Но никто не входил. Через