ЮВЕЛИР НА ДОМУ

Наш путь лежит в село Мостье, расположенное на территории Ухоловского района в 130 км от областного центра, в котором по данным [2] до 1917 г. располагалась одна из рязанских усадеб на протяжении многих лет принадлежащая представителям древнего рязанского рода Вердеревским, которые происходят от татарского мурзы Салахмира (Салах-темира) выехавшего в 1371 г. из Орды на службу к рязанскому великому князю Олегу Ивановичу. Приняв крещение и обретя при этом имя Ивана Мирославича бывший мурза стал боярином, женился на сестре рязанского князя Анастасии, получил в вотчину обширные территории на юге Рязанского княжества... История села и усадьбы. Когда точно образовалось село Мостье - неизвестно, однако, первое упоминание о селе, в контексте находящейся в нем церкви Николая Чудотворца, относится к 1676 г. Если обратиться к карте Менде Рязанской губернии (1850 г.), то мы увидим, что село Мостье располагается рядом с селом Дубровка (Воскресенское). Эти два населенных пункта разделяет только реч

Ту-154 летел из Якутии в Москву. Над Республикой Коми у самолёта отказала система электропитания: встали навигационные приборы и насосы, качавшие керосин из баков. На борту был 81 человек — семьдесят два пассажира и девять членов экипажа. Экипаж искал, куда сесть. Внизу была тайга. Командир и второй пилот рассматривали вариант посадки на воду напротив села Ижма, чтобы жители вытащили тех, кто уцелеет. Потом штурман крикнул: «Командир, полоса!» Полосы там быть не могло. Аэропорт Ижмы закрыли несколькими годами раньше. Взлётно-посадочная полоса не числилась ни в одном реестре и не была отмечена ни на одной карте. Ни рации, ни диспетчеров, ни локаторов. Но полоса была расчищена, с осевой разметкой и входными щитами. «А когда он рассмотрел сверху нашу ВПП, то просто глазам не поверил — я ведь и входные щиты оставлял, и осевую разметку рисовал», — говорит Сергей Сотников. После закрытия аэропорта он остался начальником вертолётной площадки. Один: и диспетчер, и кассир, и сторож, и слесарь,

В 1980 году полулитровая стеклянная бутылка молока в СССР стоила 28 копеек, причем ровно 15 копеек из этой суммы составляла залоговая стоимость самого стекла. Покупатель приносил в магазин пустые бутылки, сдавал их в приемный пункт или прямо в молочном отделе и получал свежие продукты фактически за полцены. Однако если вспомнить полки советского гастронома, в глаза бросается одна деталь: на стеклянных боках бутылок не было ни единой бумажной этикетки. Всю информацию о продукте хранила лишь крышечка из тонкой цветной фольги, в которую покупатели привычно тыкали большим пальцем. И за этим ежедневным ритуалом скрывалась строго рассчитанная экономическая логика, о которой сегодня помнят не все. Главная причина отсутствия бумажных наклеек на советских молочных бутылках упиралась в жесткие требования экономики замкнутого цикла. Стеклянная тара по ГОСТ 15844-80 являлась оборотной: одна и та же бутылка совершала путешествие от молочного завода до обеденного стола и обратно до двадцати пяти раз

Многие водители уверены, что все дорожные камеры находятся исключительно в собственности государства. Однако на практике система устроена значительно сложнее. Часть комплексов действительно принадлежит государственным структурам, но в ряде регионов установкой и техническим обслуживанием оборудования занимаются частные компании, работающие по контрактам с органами власти. И поэтому вокруг камер фиксации нарушений уже много лет возникает немало вопросов и споров. Автомобиль, припаркованный на обочине, далеко не всегда оказывается обычной машиной. Очень часто внутри такого фургона или легкового автомобиля находится современный мобильный комплекс фиксации нарушений ПДД. В нем установлены высокоточные камеры, радар, вычислительное оборудование и средства передачи информации. После установки техника автоматически фиксирует нарушения и отправляет данные в центр обработки. При этом сам автомобиль может ничем не выделяться среди остальных участников дорожного движения. Интересно, что место р