Руслан Гаджиев

Кто бы мог подумать, что человек, родившийся в 1948 году в послевоенной Литве — недоношенным, весом чуть больше одного килограмма — не только выживет, но и станет символом физической и душевной несгибаемости? В те годы дети с таким весом не выживали. Их не спасали инкубаторы, не поддерживали трубки с кислородом. Они просто — уходили. Но Валентин остался. Возможно, упрямство и тяга к жизни родились у него раньше, чем мышцы и голос. Потом — череда новых ударов. Отец погиб. Мать умерла. Детские дома. Новый город — Вильнюс, потом Каунас. Без семьи, без опоры. Он рос как трава между плитами — без благодати, но с каким-то внутренним знанием, что жить надо. Не просто существовать, а именно жить. Цирк стал для него спасением. Не поэзия сцены — а физика арены. Гимнастика, акробатика, жонглирование. Его тело становилось всё сильнее, гибче, увереннее. Он учился чувствовать вес, воздух, пространство вокруг. Ему нравилось управлять своим телом. До тех пор, пока не потерял контроль совсем. Во время